Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Атлетически сложенный заключенный ухитрился взобраться на верх стены. Другой стоял у ее подножия и призывно махал рукой. Третий заключенный рванулся вперед. Человек, стоявший на земле, подтолкнул его вверх, и тот перемахнул через стену.

Затем все произошло чрезвычайно быстро.

Пол побежал к стене.

Билл последовал сразу же за ним.

Он совершенно ничего не соображал. Он летел как угорелый. Билл ощутил толчок, помогавший ему податься вверх, затем, сделав усилие, оказался наверху, потом спрыгнул вниз и приземлился на тротуар.

Он поднялся на ноги.

Пол стоял рядом с ним.

«Мы свободны! — пронеслось в голове у Пола. — Мы свободны!»

Ему хотелось пуститься в пляс.

Кобёрн положил трубку телефона и объявил:

— Это Маджид. Толпа захватила тюрьму.

— Прекрасно, — одобрительно прогудел Саймонс. Раньше этим утром он попросил Кобёрна послать Маджида на площадь Гаср.

Саймонс ведет себя чрезвычайно хладнокровно, подумал Кобёрн. Вот оно — решающий день настал! Теперь члены команды могли покинуть квартиру, заняться делом, пустить в ход свои планы побега. Однако же Саймонс не проявлял никаких признаков возбуждения.

— Что будем сейчас делать? — полюбопытствовал Кобёрн.

— Ничего. Маджид там, Рашид тут. Если уж эти двое не смогут позаботиться о Поле и Билле, тем более этого не удастся сделать нам. Если Пол и Билл не вернутся к наступлению ночи, тогда мы сделаем то, что обсуждали: вы с Маджидом отправитесь на их поиски на мотоцикле.

— А вы?

— Мы будем следовать плану. Не сдвинемся с места. Будем ждать.

Посольство США переживало кризис.

Посол Уильям Салливен получил телефонный звонок с просьбой о немедленной помощи от генерала Гаста, главы Группы советников по военной помощи. Штаб-квартира Группы была окружена толпой. К зданию подогнали танки, шла перестрелка. Гаст и его офицеры вместе с большей частью иранского генералитета укрылись в бункере под зданием.

Салливен засадил всех трудоспособных мужчин посольства за телефоны в попытках связаться с революционными вождями, которые были способны утихомирить толпу. Телефон на столе Салливена не умолкал. В самый разгар кризиса он получил звонок от заместителя госсекретаря Ньюсама в Вашингтоне.

Ньюсам звонил из оперативного штаба в Белом доме, где Збигнев Бжезинский председательствовал на совещании по Ирану. Он запрашивал оценку Салливеном текущего положения в Тегеране. Салливен изложил ему требуемое в нескольких коротких фразах и заявил, что как раз в данный момент он по уши занят спасением жизни командного состава американских военных в Иране.

Несколькими минутами позже Салливен получил звонок от служащего посольства, которому удалось связаться с Ибрагимом Язди, закадычным другом Хомейни. Сотрудник сообщил Салливену, что Язди может оказать содействие, когда разговор был прерван и на связи вновь оказался Ньюсам.

Ньюсам сказал:

— Советник по национальной безопасности запрашивает ваше мнение относительно возможности государственного переворота силами иранских военных с целью смещения правительства Бахтияра, которое действует явно нерешительно.

Вопрос был настолько нелепым, что Салливен вышел из себя.

— Скажите Бжезинскому, чтобы он отвязался, — непроизвольно вылетело у него.

— Этот комментарий чрезвычайно неуместен, — заявил Ньюсам.

— Вы хотите, чтобы я перевел его на польский язык? — огрызнулся Салливен и повесил трубку.

С крыши «Бухареста» команда переговорщиков наблюдала, как пожары расползаются по всему городу. Звуки стрельбы становились все ближе к тому месту, где они стояли.

Джон Хауэлл и Абулхасан возвратились со своей встречи с Дадгаром.

— Итак? — поинтересовался Гейден у Хауэлла. — Что сказал этот выродок?

— Он их не выпустит.

— Ублюдок!

Несколькими минутами позже все они услышали шум, по звуку напоминавший свист пролетавших пуль. Через минуту свист раздался вновь. Зеваки поневоле решили убраться с крыши.

Мужчины спустились в кабинеты и стали наблюдать из окон. На улицах внизу появились подростки и молодые люди с винтовками. Похоже было на то, что толпа вломилась в ближайший оружейный склад. Это произошло слишком близко, чтобы можно было продолжать сохранять спокойствие: явно пришло время покинуть «Бухарест» и перебраться в «Хайатт», который располагался поближе к окраине.

Они вышли, поспешно расселись по двум автомобилям и рванули на бешеной скорости по главной магистрали Шахиншахи. Улицы были забиты народом, царила атмосфера карнавала. Люди высовывались из окон с криками «Аллах акбар!» Аллах велик! Большинство автомобилей направлялось в центр, где шли бои. Тейлор пронесся через три дорожных блокпоста, но никто и не думал его останавливать: часовые все отдались пляскам.

Они подъехали к «Хайатту» и собрались в гостиной углового номера люкс на двенадцатом этаже, в который Рич переехал после Перо. К ним присоединилась жена Рича Галлахера Кэйти со своим белым пуделем Баффи.

Гейден набил свой люкс выпивкой из брошенных эвакуированными сотрудниками «ЭДС» жилищ и теперь являлся гордым обладателем наилучшего бара в Тегеране. Однако на выпивку никого не тянуло.

— Что будем делать дальше? — вопросил Гейден.

Ни у кого не было никаких соображений.

Гейден принялся звонить в Даллас, где в это время было шесть утра. Он дозвонился до Тома Уолтера и поведал ему о пожарах, вооруженных столкновениях и подростках на улицах с автоматами.

— Это все, что я могу сообщить, — закончил он.

Со своим протяжным выговором уроженца Оклахомы Уолтер промолвил:

— Денек-то выдался неспокойный, верно?

Они обсудили, что делать, если прервется телефонная связь. Гейден сказал, что он будет пытаться получать сообщения через военных США: Кэйти Гейден работала