Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

просто убраться отсюда независимо от того, было ли это частью плана «ЭДС». Свобода казалась так близка. Но тут свистели пули, а атаковавшая тюрьму толпа могла быть настроена антиамерикански. С другой стороны, если власти восстановят контроль над тюрьмой, Пол и Билл потеряют последнюю возможность осуществить побег.

— Интересно, где сейчас Гейден, этот сукин сын, — пробормотал Пол. — Единственная причина, почему я сижу здесь, так это та, что он послал меня в Иран.

Пол взглянул на Билла и понял, что тот всего-навсего шутит.

Пациенты из больницы на первом этаже высыпали во двор: кто-то, надо полагать, отворил им двери. До Билла донесся ужасный гам, что-то вроде рыданий, из женского блока на другой стороне улочки. Количество людей на территории становилось все больше и больше, они валом валили к выходу. Бросив взгляд в этом направлении, Билл увидел дым. В тот же самый момент его заметил и Пол.

Билл заскулил:

— Если они собираются спалить это место…

— Нам лучше убраться отсюда.

Пожар поколебал их нерешительность: выбор был сделан.

Билл окинул взглядом их камеру. Вещей у них было мало. Билл подумал о дневнике, который прилежно вел все последние сорок три дня. Пол составил на листке бумаги перечень дел, которые совершит, когда вернется в Штаты, и рассчитал финансы по дому, который покупала Рути. Они оба хранили драгоценные письма из дома, вновь и вновь их перечитывая.

Пол изрек:

— Возможно, нам лучше не брать с собой ничего такого, что показывает, что мы — американцы.

Билл взял в руки свой дневник. Затем отбросил его.

— Ты прав, — с неохотой признал он.

Пол облачился в синий плащ, а Билл — в пальто с меховым воротником.

У каждого было в наличии около двух тысяч долларов, деньги, принесенные Кином Тейлором. У Пола еще оставались сигареты. Больше они не взяли ничего.

Оба вышли из здания и пересекли дворик, затем несколько замешкались у ворот. Теперь улица была запружена людьми, напоминая толпу, покидающую спортивный стадион, идущую и бегущую одной массой к воротам тюрьмы.

Пол протянул другу руку:

— Эй, удачи, Билл.

Билл пожал ему руку:

— Удачи тебе.

Возможно, в последующие несколько минут мы оба погибнем, подумал Билл, вернее всего, от шальной пули. Я никогда не увижу, как вырастут мои дети, с грустью мелькнуло в голове. Мысль, что Эмили придется одной справляться в жизни, разозлила его.

Удивительно, но он не испытывал страха.

Друзья вышли через небольшие ворота, а затем времени на размышление уже не было.

Их засосало в толпу, как маленькие веточки уносит быстрым потоком. Билл сосредоточился на том, чтобы прижаться к Полу и сохранять устойчивость в вертикальном положении, иначе его затопчут. Вокруг все еще шла сильная стрельба. Один-единственный охранник остался на своем посту и вел стрельбу со сторожевой вышки. Двое или трое упали — одной из них была американка, которую они видели раньше, — но оставалось неясно, были ли они убиты или просто споткнулись. Я еще не хочу умирать, подумал Билл: у меня полно планов, дел, которые мне надо переделать вместе с моей семьей, для моей карьеры; время еще не пришло, здесь не место для моей смерти, что за паршивые карты мне сдали…

Они прошли мимо офицерского клуба, где три недели назад встретились с Перо — похоже, с тех пор минули годы. Мстительные заключенные били окна клуба и крушили стоящие возле него машины офицеров. Какой смысл был в этом? С минуту вся сцена показалась нереальной, как мечта или кошмар.

Хаос вокруг главного входа в тюрьму усугубился. Пол и Билл подались назад и ухитрились выбраться из толпы в страхе быть раздавленными. Билл вспомнил, что некоторые заключенные провели здесь по двадцать пять лет: неудивительно, что после такого длительного срока, почуяв свободу, они обезумели.

Похоже на то, что ворота тюрьмы все еще были заперты, ибо десятки людей пытались перелезть через огромную наружную стену. Они громоздились на легковые автомобили и грузовики, которые стояли у стены. Еще большее число прислоняло к кирпичной кладке доски и пыталось взобраться по ним. Несколько человек каким-то образом добрались до верхушки стены и спускали вниз веревки и простыни людям, находившимся внизу, но веревки оказались недостаточно длинными.

Пол и Билл стояли, праздно наблюдая за этим, гадая, что же делать. К ним присоединились несколько других заключенных-иностранцев из блока № 8. Один из них, новозеландец, обвиняемый в контрабанде наркотиков, ухмылялся во весь рот, как будто все это доставляло ему огромное наслаждение. В воздухе носилось истерическое ликование, которое начало овладевать и Биллом. Так или иначе, подумал он, мы выберемся из этой суматохи живыми.

Билл огляделся вокруг. Справа от ворот горели здания. Слева на некотором расстоянии он увидел иранского заключенного, махавшего рукой, как будто указывая: «В этом направлении!» На этом участке стены велись какие-то строительные работы — похоже, на дальнем участке возводилось здание, — и в стене была стальная дверь, открывавшая доступ на площадку. Присмотревшись, Билл увидел, что махавший рукой иранец открыл стальную дверь.

— Эй, взгляни-ка туда! — сказал Билл.

— Пошли, — скомандовал Пол.

Они побежали. За ними последовали несколько заключенных. Они проскочили через дверь и обнаружили, что попали в ловушку, во что-то вроде камеры без окон и дверей. Пахло свежим цементом. Повсюду были разбросаны инструменты строителей. Кто-то схватил киркомотыгу и ударил ею в стену. Свежий бетон быстро обвалился. К этому смельчаку присоединились двое или трое других, нанося удары всем, что попадалось под руку. Вскоре отверстие стало достаточно большим: они бросили свой инструмент и быстро пролезли сквозь него.

Теперь беглецы оказались между двумя стенами тюрьмы. Внутренняя стена за их спиной была высокой — двадцать пять или тридцать футов. Наружная стена, преграда между ними и