Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Он не видел Прияну года полтора. Он отвык от нее и уже почти не ждал, что она снова будет с ним, но от безнадежности не перестал этого желать. И вот… как по волшебству, мать протягивала ему это счастье.

– А что до Малуши, – начала Эльга, и Святослав, услышав имя, весь день не шедшее у него из ума, вскинул глаза, – то здесь и не в грехах дело. Вы с ней слишком близкая родня.

– Да как же? Пестрянычу можно ее взять, а мне нет? Мы с ним одного колена, у нас обоих с ней восьмая степень…

– Это через Асмунда-деда у вас восьмая степень. Ты про Сванхейд с Ульвом забыл. Малушина бабка, Мальфрид, тебе стрыйка. У вас с ней по этой ветви всего пять колен. Нельзя в таком близком родстве жениться, боги и чуры запрещают. Но и то ко благу, – добавила Эльга, пока Святослав пересчитывал в уме колена, отделяющие его и Малушу от старой Сванхейд, Ингваровой матери. – Не приди тебе эта мысль, Горяна бы в монастырь не запросилась. Отпусти ее и посылай за Прияной. И все у нас уладится наконец! – вырвалось у нее.

– Но только… – Святослав нахмурился, – дитя здесь останется.

– Это как день ясен. Олегову наследнику в монахах делать нечего. Я его пока к себе возьму, а дальше, как Прияна рассудит. Только вот еще что…

– Что? – Святослав с тревогой поднял глаза, опасаясь каких-то затруднений.

– Тебе твои гриди в гощение идти самому нужны, а за княгиней абы кого не пошлешь. Давай-ка ты своих с собой забирай, а за Прияной я сама гонца снаряжу.

Святослав пристально взглянул на мать. Он угадывал, что не только ради заботы о его гридях она это предложила. У нее имелась еще какая-то мысль…

– Я постараюсь ее доставить поскорее, – Эльга успокоительно кивнула. – Я сама же только того и хочу, чтобы она вернулась и все пошло по-старому!

– Ладно, как скажешь. Вели ей передать: чем скорее она приедет, тем я больше буду рад, но коли захочет санного пути дождаться, то пусть ждет.

Остаток дня Святослав провел как в тумане. Пора было идти в гощение по земле Полянской, но покидать дом уже не хотелось: казалось, жена приедет, пока его нет, хотя на это надежды было мало. Хоть он и разрешил ей ждать санного пути – что было самым разумным, – однако в душе надеялся, что Прияна устремится в Киев немедленно. И торопился идти в гощение, надеясь, что дела съедят время ожидания.

О том, что намерена отослать Малушу из Киева, Эльга ему не сказала. Все складывалось удачно: сейчас Святослав думает только о тех двух женах, что у него уже есть, а потом, когда он вернется, на пороге будет и Прияна. Мысль жениться на Малуше он забудет, как случайную прихоть. Особенно если та больше никогда не попадется ему на глаза.

* * *

Однако был еще один человек, о котором Эльга не могла не думать. От Святослава она поехала не домой, а на Свенельдов двор, и оттуда попросила послать за Торлейвом. Ей требовалось с ним поговорить, но незачем ему являться туда, где сидит виновница стольких неурядиц.

Торлейв явно догадывался, с чем связано это приглашение. Держался он в эти дни спокойно, хотя понимал, что неудачным сватовством за Малушу навлек на себя княжий гнев. Когда он вошел в старую Свенельдову избу, Эльга сразу подозвала его к себе и поцеловала, словно давая понять, что не откажется от него, несмотря на неудачи. Потом взглянула ему в глаза: взгляд Торлейва, смотрящего на нее сверху вниз, был полон напряженного ожидания, но без следа робости или сожаления. Эльга вздохнула. Торлейв и правда нравился ей больше всех из поросли племянников: в нем она видела Хельги Красного, который, хоть и принес им в прошлом немало сложностей, все же был наиболее выдающимся человеком из всех потомков Олега Вещего. Вон, даже греки его до сих пор помнят…

В избе, кроме нее, был Мистина и Лют с женой. Они пока не знали, зачем Эльга позвала Пестряныча-младшего, но самим своим присутствием давали понять, что род Свенельдов по-прежнему с ним.

– Есть для тебя поручение, – сказала Эльга, усадив Торлейва рядом с собой и держа за руку. – Поедешь в землю Смолянскую, в Свинческ, за Прияной.

– За Прияной? И что с ней…

Торлейв знал, кто это, хотя близкого знакомства между ним и молодой княгиней не было.

– Она должна в Киев воротиться, и поскорее – вот ты ее и привезешь. Святослав отсылает Горяну, теперь Прияна может вернуться. И…

Эльга набрала в грудь воздуха, похлопывая Торлейва по руке. Она не представляла, как объявить то, что собиралась сейчас сказать, но понимала: Торлейв непременно должен об этом знать.

– Послушай! – Она сжала его руку. – Я тебе сейчас скажу то, чего никто почти не знает и знать не должен. Святослав… он запретил тебе Малушу брать… а сам решил за себя ее взять. И она согласие дала.

Торлейв, было привставший от возмущения, в изумлении снова сел.

– Да, – подтвердила Эльга. – Он мне сказал, что она сама предложила… своей волей. Я говорила с ними обоими… она не противилась. Но я никак не могу позволить, чтобы мой сын женился на дочери своей двоюродной сестры. С ним все улажено. Он отпускает Горяну из Киева и зовет Прияну назад. А почему я хочу, чтобы за ней съездил ты… – Она взглянула в серые глаза Торлейва, понимая его чувства и страдая оттого, что не может помочь по-настоящему. – Если Прияна вернется, то Святослав больше не станет искать себе других жен. Я сейчас с Малуши ключи сниму и к деду во Вручий ее отошлю. Она станет свободной девой, а Святослав из мыслей ее выкинет. И со временем… если ты пожелаешь… мы сможем еще раз попробовать устроить… вашу женитьбу.

Торлейв молчал. Досада и тоска, мучившие его со времени отказа, от слов княгини превратились в еще более сильную душевную боль, но понять ее сейчас, а тем более высказать, он не мог. Горько и унизительно было то, что князь запретил ему женитьбу на невесте, которую Торлейв себе выбрал; досадно и мучительно было знать, что он не сумел отстоять счастье девы, которая полагалась на него. Но Святослав… хотел взять ее сам? Поэтому и отказал? Или как с Горяной и Улебом – пытался помешать