Там, где фальшивые лица - Олег Яковлев

Пилигрим молчал, думая, что ответить, потом вздохнул, равнодушно глядя на тонкие струйки сотен дымков, поднимающиеся из труб городских домов.

– Я видел, что река замерзла, – вспомнил он единственное, что заприметил по дороге. Он не особо-то глядел по сторонам, стараясь поскорее добраться до Града Рейнгвальда.

– Хитен-то? – удивился воин. – Не может быть того! Эта река никогда не замерзает – такая уж она по природе своей…

– И все же я перебрался по крепкому льду.

– Ты что-то путаешь, странник, – уверил его Хенрик. – Верно, тебе какой ручей подвернулся, а не река. Ну да ладно, проезжай в город.

– Не посоветуете, где можно остановиться?

– Да в «Вереске» можно, его все знают, и еще в «Стреле», но ни в коем случае не в «Медвежьей Лапе»! У них там постоянно какие-то козни творятся. То лошади исчезают, то воет кто-то на чердаке.

– Что ж, спасибо, – ответил пилигрим и тронул коня. Уставшее не меньше хозяина животное медленно поплелось в сторону скорого отдыха и тепла, оставляя позади себя следы подков в снегу улицы.

– Как же, Бансрот подери, холодно, – прохрипел тусклым голосом богато одетый человек, на ходу затягивая потуже высокий ворот бордового шерстяного плаща. Он был худ и долговяз, сильно сутулился при каждом шаге и постоянно клонился вперед. Создавалось впечатление, что он не то пытается зачем-то коснуться земли перед собой, не то – упаси Алигента – встать на четвереньки, словно какое-нибудь животное.

– Мороз пробирается под шкуру…

Замерзающий господин явно был благородным марлом. Об этом свидетельствовало все: и слегка отливающий серебром бархат черной котты, и тисненые остроконечные сапоги, и золотые украшения – броши и браслеты, и дорогие изукрашенные узорами ножны с коротким мечом на поясе. Из-под высокой лисьей шапки выбивались черные волосы, поседевшие от снега. У человека были косматая черная борода и усы, а в глазах подчас проскакивал недобрый красноватый отблеск.

Его спутник шагал подле черноволосого, оставляя следы каблуков на заснеженном настиле улицы. Это был седовласый старик в зеленом бархатном плаще с меховой оторочкой и в странно сочетающейся с остальным богатым одеянием латаной-перелатаной остроконечной шляпе. Волшебник опирался на деревянный посох, свитый из винных лоз.

Путь их лежал по заснеженной улочке мимо невысоких изгородей и деревянных жилых домов с белыми шапками на крышах ко всем известной таверне «Вереск».

– Что же ты хочешь, друг, это – Истар, – справедливо заметил старик. – И все же… брр… ты прав – таких холодов давно не видели даже здесь. Еще с тех самых пор, как… – Маг вдруг поскользнулся на обледенелой доске и точно бы упал, если бы долговязый не подхватил его под руку. Старик выронил посох.

– Эх, стар я становлюсь, Джон, – проворчал он, подбирая инструмент волшебной науки со снега.

Его спутник усмехнулся:

– Давно пора, Безымянный, а то я уж начал думать, что ты… иэхх… – выписав неловкий пируэт, Джон также поскользнулся и упал в кучу снега, сваленную возле какого-то дома. – Бансрот! Драные белки и безухие зайцы! Чтоб оно все горело… – ругался он, пиная чью-то сплетенную из ивовых прутьев изгородь, будто именно она была виновата в его падении. – Кхе-кхе, ну и времечко мы нашли, чтобы прозябать на окраинном севере в такую погодку, – зло проговорил черноволосый, выбираясь из сугроба и отряхивая плащ от снега. Длинные пальцы в толстых меховых перчатках не желали как следует гнуться, мороз щипал за кожу даже сквозь теплую одежду.

– Другого времени у нас нет, Ррайер, ты ведь знаешь. Нет полной уверенности, что гномы не покинули Истар.

– «Нет полной уверенности»… – передразнил старика Джон. – Мне бы ничего не придало полной уверенности, кроме как горячий ужин и веселый треск очага. Миргору твоему там, наверное, тепло в герцогской конюшне, а мы плетемся по морозу… И зачем, спрашивается, было тащиться по озерам? Зачем, если мы могли сразу же направиться из Конкра в Истар и допросить как следует твоих гномов. Я не понимаю тебя, Картнэм. И еще… – Он повернулся и пристально вгляделся в глаза спутника. – Ты знаешь, все волки в округе чего-то очень боятся. Я чувствую это, чувствую их страх так, будто он мой собственный. Они кричат в зиму!

– И что же они кричат? – спросил Безымянный, разгребая ногами снег.

– «Страшно! Страшно! Страшно!» Они и сами не понимают причин. Просто боятся. Сперва они попытались искать помощи у людей здесь, в Граде Без Лета, но «гостеприимные» истарцы их не поняли, не вняли голосам леса и ответили лишь стрелами да огнем… Стая за стаей они уходят из Дерборроу…

Волшебник задумался… Все верно. Даже Ррайер это заметил: что-то надвигается на город. Угрозу сейчас таило в себе буквально все, что находилось кругом. И этот не унимающийся ветер, и снег, который идет, не переставая, вот уже который день, даже то, что река замерзла… Деревья из Дерборроу шепчут… они предостерегают его. В каждом скрипе обледенелой ветви, в каждом шорохе леса шла передаваемая, будто по цепочке гонцов, тревожная весть – с севера надвигается нечто. Этого боятся волки, даже духи леса прячутся в свои норы и потайные убежища… но больше всех этого опасался Картнэм.

В попытке хоть как-нибудь себя защитить волшебник и отправился по дороге из Конкра на озера Холодной Полуночи. Пришлось еще около трех седмиц блуждать по озерам, выискивая ту самую пещеру, где он когда-то оставил сундук с дарованным однажды судьбой драгоценным скарбом. Найти-то нашли, и теперь Картнэм мог с полной уверенностью утверждать, что они – самые богатые люди в Истаре, исключая, наверное, только пресветлого герцога Тенора.

Потом они долго, очень долго искали тайное оружие, которое старик однажды припрятал, чтобы, когда придет срок, применить против предполагаемых врагов. Тогда Безымянному довелось пережить не самые радостные минуты в жизни: стоять на обледенелом берегу огромного бескрайнего озера, меж россыпи острых скал, походящих на чудовищные клыки, и ждать, пока Ррайер вынырнет из ледяной воды с тем, за чем он туда, собственно, и нырял. «Жаль, что ты так и не понял, друг, что это была за вещь. – Старик задумчиво разглядывал лениво падающие снежинки. – Но допустить, чтобы некроманты еще раз влезли в наши планы, нельзя. Пришлось заставить тебя немного померзнуть, но жалуешься ты сейчас лишь на погоду, ни единым словом не упоминая о подводном поиске ларца, мой старый, верный друг…»

Картнэм легонько коснулся груди, где под слоями одежды, леденя кожу, на крепкой золотой цепочке висел небольшой амулет. Вещица походила на драгоценный алмаз, врезанный в золотую оправу, но волшебник знал, что все алмазы мира не будут стоить дороже, чем этот кристаллик мутного серебристого цвета. Обычно старик оберегал себя от подобных вещей. Он не признавал того, что могло сбить его с цели, никогда не носил с собой драгоценностей и дорогих безделушек, ибо они имеют свойство странным образом притягивать к себе всякую нечисть, начиная с мерзких гоблинов и заканчивая алчными драконами, у которых просто нюх на подобное. Но сейчас выхода не было. Слеза, пролитая в седой древности великой богиней, чья статуя расположена в центре этого города, очень хорошо обнаруживала присутствие злых сил.