Четвёртый Рим (СИ) - Клеймёнов Василий

— Господин Судья, с вами на связи агент «Гуль».

— Я готов, — сказал Николай, прервав медитацию.

— «Гуль»? — голограмма Ситри сформировалась, в сопровождении скептического смешка — Ну и имечко мне придумали.

— Это имя не более странное, чем то, какое ты носишь большую часть жизни, — ответил Кайдановский.

— В общем, твоя наводка не подвела. «Осколок» у нас.

— Я — Верховный Судья, — самодовольно произнёс Николай — Не забывайся. Ты можешь считать меня «эксплуататором» или «врагом рабочего класса», не знаю, как у вас там принято. Но ты же не глупец, Ситри. Ты должен понимать разницу между нами и то, как не стоит разговаривать с Молотом Хозяина.

— На «вы» я обращаюсь только к Красному Пророку, — твёрдо ответил Ситри.

— Он мёртв и уже достаточно давно.

Ситри как-то странно, демонстративно скрестил руки на груди и выразительно склонил голову на бок. Этот жест не понравился Кайдановскому, но заставил напрячься.

— В качестве платы, я отправил тебе партию сыворотки, — сказал судья после напряжённой паузы — Она замедлит разложение плоти, но процесс уже необратим.

Ситри равнодушно пожал плечами.

— Если тебе так всё равно, то почему ты так сопротивляешься тлению? — попытался подловить его Кайдановский — Носишь закрытую одежду и парик, дабы выглядеть, как все.

В ответ на упоминание парика, Ситри несколько раз грубо дёрнул себя за тёмные волосы, показывая, как крепко они сидят.

— Я имплантировал в свою черепушку искусственные волосяные луковицы, как только полезла первая прядь. Не хочу быть лысым. Не хочу и всё. Это единственное, что меня заботит во внешности.

Верховный Судья легко посмеялся и дал следующее указание:

— Теперь отправляйся в «Охранку-45». Это научная база Департамента Юстиций в Мёртвых Землях между Омском и Дивлевом. Я вышлю тебе точные координаты. Уничтожь их, как только изучишь, чтобы не оставлять хвостов.

— Не учи учёного, — грубо отрезал Ситри. Своей манерой разговора он уже не первый раз напоминал судье, что думает об иерархии Ирия и о страхе большинства населения перед Хозяином и его ближайшими лакеями — Что мне там делать?

— Твоим людям нужно оборудование, чтобы, хотя бы, считать информацию с добытого осколка, — ответил Николай.

— А, ты про это. Что делать с рабочим персоналом?

Последовал циничный, незамедлительный ответ.

— Свидетелей не должно остаться.

— Ты уже который раз, так легко скармливаешь нам своих собственных сотрудников. Даже наш Комиссар относится к солдатам революции с большим пиететом.

— Необходимая жертва, ради нашего общего будущего, — твёрдо сказал Кайдановский с каким-то, поистине религиозным фанатизмом.

Подобное заявление удивило Ситри.

— Ради этого будущего, ты играешь против Хозяина, да ещё и якшаясь с нами. Неужто сам уверовал в коммунизм?

— Я верен Владыке, — со всей уверенностью заявил Верховный Судья — Но я единственный понимаю, что в его планах превращения Ирия консорциум корпораций, есть изъян.

— Да? И какой же, позволь узнать?

Николай задумался о том, стоит ли раскрывать террористу эту мысль. Даже демонстративно потёр подбородок.

— Что ж, думаю я могу рассказать. Злоупотребления. Любая система, где существует неравенство — порождает пренебрежение законами тех, кто имеет больше привилегий. Неважно, на чём они основаны: на сословном, финансовом или классовом разделении. Вы, уже несколько веков пытаетесь решить эту проблему грубой уравниловкой, но красный проект проваливается раз за разом.

— Видать вы ничего не знаете о коммунизме, раз всё сводите к «уравниловке».

— У вас другие взгляды, но сейчас не об этом, — ответил судья, не желая уходить в обсуждение марксистских теорий — Позволь мне закончить свою мысль. С моей точки зрения, есть другое решение этого противоречия.

— Какое?

— Суд! — произнёс Николай, словно выносил очередной приговор — Настоящий, беспристрастный. Который нельзя подкупить или контролировать сверху. А чтобы этого добиться, Судьи должны иметь финансовую независимость, дабы защитится от «сторонних инвестиций» и самому быть наверху властной пирамиды.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Критархия, — догадался Ситри — Власть Суда. Ты хочешь, чтобы Департамент Юстиций остался единственным органом власти в стране.

— Это лучшее решение всех иерархических противоречий. Суд, лишённый соблазнов и стороннего контроля не будет разделять богатых и бедных, умных и глупых. Насильник отправится за решётку, даже если в миру он гениальный учёный, а обесчещенная девушка — законченная безработная наркоманка. Это и есть истинное правосудие.

— Любопытно, — сказал Ситри обдумывая услышанное — Я передам эти слова своим. Возможно, в критархии есть то, что можно позаимствовать для строительства будущей революционной утопии.

— Хочу, чтобы вы знали, молодой человек, — воскликнул Николай на прощание. Фразу «молодой человек», он упомянул с иронией, ибо истинный возраст Ситри не знал даже он — Пусть у нас с вами разные взгляды на счастливое будущее, но для меня это неважно. Вы ценный попутчик в этой дороге.

— Угу, до первого перекрёстка, — недоверчиво пробурчал Ситри и отключился.

— Ваша правда, молодой человек, ваша правда, — ответил Судья уже в пустоту.

Николая Кайдановского сложно было заподозрить в собственной игре, даже такому параноику, как Александр Волков. Верховный Судья, хоть и проявлял должные почёт и уважение к Великому Благодетелю, но, в отличии от директора СБИ, не выказывал поистине собачьей преданности. Напротив, на интервью и собственных пресс-конференциях в СМИ, он не шифровался, в открытую говоря о том, что система суда в Ирие не совершенна, указывая на множество несправедливых судебных прецедентов. И хоть, в открытую, никогда не связывал произвол с правящей системой, частью которой и сам являлся, но тем не менее, порой казалось, что ходил по тонкому льду. Хозяин прощал выходки своего верного слуги, а Элиты вынуждено терпели оскорбительные словесные «пощёчины». А когда Верховный Судья начал открыто рассуждать о критархии, на которой был помешан ещё с юных лет, то и вовсе был записан Хозяином и Знатью в безнадёжного «жителя страны розовых фей». Волков и остальные воспринимали его, как полезного идиота — образованного и эрудированного, но погрязшего в мечтах идеалиста, по складу, при этом, будучи рефлексирующим интеллигентом. Какую опасность может представлять человек, настолько далёкий от существующего внутриполитического климата, что смеет в открытую заявлять об идеях, альтернативных власти Хозяина и существующего иерархического статус-кво? Николай Кайдановский делал всё, чтобы его мечты воспринимались просто мечтами: нарядил своих девочек богинями правосудия, даже поменял манеру разговора и речи, окончательно закрепившую за ним статус человека не от мира сего. Только Илларион Ледников однажды начал догадываться, что Верховный Судья не так прост и даже попытался с ним сдружиться. Но при всех встречах, Кайдановский вёл себя, как всё тот же безумный мечтатель, отчего старый лис махнул рукой. Даже Александр Волков больше не обращал на него внимания. Это стало понятно давно, когда со временем, Кайдановский наговорил таких публичных высказываний, что любой другой на его вместе, сразу бы исчез бесследно. И статус личного слуги Хозяина тут не помог бы. Взять хотя бы период, когда директоров Службы Безопасности хоронили, через год. Но Волков при каждой встрече лишь вежливо здоровался, а порой и панибратски хлопал по плечу. И за этими фамильярностями крылась не лицемерная подозрительность, а снисходительность. Пёс Хозяина воспринимал его, как одного из тех юмористов из комедийных ток-шоу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А между тем, Николай Кайдановский всегда воплощал свои мечты, но смог сделать так, чтобы это никто не знал. А мечта его была о Правосудии. И ради этой идеи он был тем кукловодом, который стоял за многими процессами на протяжении десятилетий. Натравил Чёрную Сотню на народ, чтобы затем те нарвались на ответку коммунистов. Николай желал, чтобы заражённые всеми архаичными и деструктивными идеями поубивали друг друга, а на их костях воцарилось царство Суда. Истинная идея, ради которой возможны любые жертвы.