Красотки из Бель-Эйр - Кэтрин Стоун

Властное чувство – желание – принесло с собой удивительную уверенность и мягкую, обольстительную улыбку.

– Привет, Роб.

– Привет. – Роб с удивленным видом улыбнулся в ответ. Красивые светло-серые глаза Эмили посылали чарующие сигналы – чарующие, дерзкие, вызывающие. С тихим смехом он спросил: – Что?

– Идем со мной.

– Идем. А куда?

– В наш номер.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да. – «О да!»

Когда Роб и Эмили оказались в залитой солнцем уютной австрийской гостинице, с ее обитыми парчой стульями, кружевными салфеточками и деревянной кроватью с пуховой периной, Эмили храбро посмотрела в глаза цвета океанской синевы и прошептала:

– Я тебя хочу.

– Хочешь меня? – тихо переспросил Роб, и его сердце радостно забилось. «Ты хочешь меня, моя любимая?»

– Да. Роб, покажи мне, как надо заниматься любовью.

Роб не показал Эмили, как надо заниматься любовью… они показали это друг другу, учась, совершая открытия, восхищаясь друг другом. Эмили открывала для себя чудо и красоту своего желания, а Роб постигал удивительную силу своей любви к ней.

Роб и Эмили занимались любовью под мягким светом золотистого осеннего солнца, пробивающегося сквозь кружевные шторы. Они занимались любовью с открытыми глазами, лаская друг друга руками и губами и тихо шепча слова любви.

– Роб? Что ты делаешь?

– Люблю тебя, Эмили. Позволь мне любить тебя. Доверься мне.

– Я доверяю тебе, Роб.

И Эмили показывала свое доверие, а Роб – нежность своей любви.

– Эмили, ты не замерзла? – спросил он несколько мгновений спустя, почувствовав, что она дрожит под его губами.

– Нет.

– Ты не боишься, милая? – «Прошу тебя, не бойся!»

– Нет, не боюсь. Роб…

– Да?

– Не останавливайся, пожалуйста. Роб…

– Да, моя хорошая?

– Ты нужен мне. Весь, целиком.

– О Эмили! – прошептал Роб и улыбнулся в ее сияющие серые глаза. – Как же я тебя люблю…

Глава 29

Бель-Эйр, штат Калифорния

Октябрь 1985 года

– Уинтер, ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Эллисон, едва ее подруга ответила на звонок. Голос Уинтер был на удивление вялым.

– Я что-то подцепила… какой-то вирус. Честно говоря, я разваливаюсь на части. Заканчиваются месячные. А тут еще этот вирус. Я даже не могу делать свои дурацкие упражнения, потому что вдобавок к усталости у меня почему-то болят все мышцы. В общем, никак не собраться в кучу. А как ты? Как прошли выходные в Нью-Йорке?

– Мало. Чудесно. Уинтер, может, я подъеду и посижу с моим самым любимым в мире младенцем, а ты немного отдохнешь?

– Нет, Эллисон. Спасибо. Бобби понимает, что ее мамочка плохо себя чувствует, так что мы играем в тихие игры с улыбками. – Едва Уинтер заговорила о дочери, как из ее голоса исчезла всякая вялость. Уинтер безумно любила Бобби. – Она такое чудо, Эллисон! Каждую секунду каждого дня.

– Знаю. Поэтому с удовольствием и приехала бы посмотреть на нее.

– У нас правда все хорошо. Расскажи про вас с Питером. Ноябрь уже через две недели.

– И что? – засмеялась Эллисон.

– Вы оба по-прежнему собираетесь гулять весь ноябрь?

– Таков план. Питер начнет работу над «Каруселью» только в декабре. Дочь Стива горит желанием позаботиться об Оладье, так что мы с Питером даже можем куда-нибудь съездить.

– Как здорово! История любви со счастливым концом.

Эллисон помедлила, подумав о другой истории любви, которая тоже должна была закончиться счастливо.

– Ты больше уже не думаешь о Марке? – спросила она.

– Я все время думаю о Марке, Эллисон, – тихо призналась Уинтер, слишком уставшая, чтобы отрицать это. – Но мне не следовало говорить тебе, что я не знаю, смогу ли утаить от Марка рождение Бобби. Эти слова вырвались у меня в послеродовой эйфории.

– Ты по-прежнему пребываешь в эйфории относительно Бобби.

– В эйфории относительно Бобби и в реальности относительно Марка. – «В реальности, но…» – Эллисон, я, пожалуй, пойду. Бобби заснула, и мне стоит…

– Точно не надо приехать посидеть с девочкой?

– Точно. Спасибо. Как только я поправлюсь, приезжай поиграть с нами.

– С радостью. Позвони, если что-нибудь понадобится.

– Позвоню. Спасибо, Эллисон.

Когда через две минуты телефон Эллисон зазвонил, она подумала, что это Уинтер. Для ночного звонка Питера из Нью-Йорка было слишком рано, еще только середина второго акта «Макбета».

– Еду-еду!

– Эллисон? Это Мэг.

– Мэг! Привет. Ты в городе?

– Нет. Я звоню из Гринвича. Кэм на собрании совета директоров. А я подумала, что было бы неплохо поговорить с тобой.

Эллисон почувствовала укол совести – она ни разу не позвонила Мэг и Кэму во время своих многочисленных поездок в Нью-Йорк за последние полгода. Звонок им означал бы по меньшей мере ужин, потерю драгоценных мгновений, которые они с Питером могли провести вдвоем.

– Как ты, Мэг?

– Хорошо… чудесно… беременна.

– Поздравляю.

– Спасибо!

– Когда рожать?

– В феврале. Мы так волнуемся… – Мэг сделала короткую паузу и спросила: – Эллисон, а как там Уинтер?

– У нее все хорошо, – осторожно ответила Эллисон.

Вопрос о Уинтер слишком быстро последовал за сообщением Мэг о собственной беременности. Бобби было уже два с половиной месяца, но о ее существовании знали только несколько надежных людей.

Мэг наверняка не знала о Бобби, однако ее голос обещал некий драматичный, восхитительный секрет.

– А что? – спросила Эллисон.

– Да так, я просто надеялась, что Уинтер не связалась с Питером Дэлтоном.

Эллисон знала Мэг и ее любовь к драматическим эффектам, но тем не менее сердце у нее забилось сильнее, а по спине пробежал холодок.

– Питер Дэлтон поставил «Любовь», поэтому Уинтер, конечно, с ним знакома, – сказала Эллисон, заставляя себя быть спокойной, словно ее спокойствие могло утихомирить Мэг с ее волнующими новостями. – Мэг, почему ты надеялась, что между ними ничего не было?

– Потому что Уинтер – тип Питера Дэлтона, красивая молодая наследница. Разумеется, на его вкус у Уинтер может быть недостаточно голубой крови. Я не очень-то хорошо знакома с фамильным древом Уинтер. И возможно, она недостаточно невинна. – Мэг перевела дыхание, затем зловеще призналась: – На самом деле, Эллисон, ты больше подходишь Питеру Дэлтону.

– Мэг! О чем ты говоришь?

– Я говорю о Питере Дэлтоне. Эллисон, это человек, о котором я говорила тебе на своей свадьбе.

– Какой человек?

– Человек, который убил Сару Адамсон. Питер Дэлтон был охотником за приданым, совершившим идеальное преступление. – Мэг замолчала, выжидая, затем, приняв потрясенное молчание Эллисон за желание услышать подробности, продолжала: – Мать Сары сказала матери Кэма. Адвокаты велели Шейле никому не говорить, но она сказала. А в эти выходные мать Кэма рассказала мне. Ей просто пришлось, потому что я хотела посмотреть «Любовь», а она стала отговаривать, не называя причины. Я очень внимательно все выслушала, потому что знала, ты заинтересуешься, ведь ты знала Сару и знаешь Уинтер. Правда, невероятное совпадение? Эллисон!