Красотки из Бель-Эйр - Кэтрин Стоун

– Мэг! О чем ты говоришь?

– Я говорю о Питере Дэлтоне. Эллисон, это человек, о котором я говорила тебе на своей свадьбе.

– Какой человек?

– Человек, который убил Сару Адамсон. Питер Дэлтон был охотником за приданым, совершившим идеальное преступление. – Мэг замолчала, выжидая, затем, приняв потрясенное молчание Эллисон за желание услышать подробности, продолжала: – Мать Сары сказала матери Кэма. Адвокаты велели Шейле никому не говорить, но она сказала. А в эти выходные мать Кэма рассказала мне. Ей просто пришлось, потому что я хотела посмотреть «Любовь», а она стала отговаривать, не называя причины. Я очень внимательно все выслушала, потому что знала, ты заинтересуешься, ведь ты знала Сару и знаешь Уинтер. Правда, невероятное совпадение? Эллисон!

– Да?

– Хочешь, я расскажу?

– Да. – «Нет!»

Каким-то образом Эллисон слышала задыхающийся от возбуждения голос Мэг, несмотря на пульсацию крови и крики сердца.

– Семья Питера была очень бедной. Они с отцом ненавидели богатых аристократов Гринвича. Может быть, Питер желал заполучить деньги Сары, но может быть, он просто хотел причинить ей страдания из-за того, кем она была – богатой, привилегированной, родившейся с серебряной ложкой во рту. Как мы с тобой, Эллисон.

– Но, Мэг, ты же сама сказала, что Сара умирала.

Слова вырвались из дрожащего сердца Эллисон как вызов, как отказ даже думать, что рассказ Мэг может быть правдой.

– Она умирала. Это был всего лишь вопрос времени, очень малого времени, он все равно получил бы все ее состояние. Но это как раз доказывает, какой он страшный человек. Он был слишком жаден, чтобы потратить хотя бы часть из тех денег, что он унаследует, на дорогое лечение, которое позволило бы ей пожить еще немного. А может, он просто хотел, чтобы привилегированная Сара Адамсон страдала.

«Нет! Это неправда! Не хочу, не буду, не могу поверить!»

– А Роб верит, что Питер убил Сару? – спросила Эллисон, наконец нарушив молчание, воцарившееся, когда Мэг закончила свое сокрушительное повествование.

– Думаю, да. Кстати, между Робом и Питером произошла жуткая, почти угрожающая сцена. У Питера хватило смелости появиться в доме Адамсонов через несколько дней после смерти Сары.

– Значит, Питер знает, как относится к нему Роб.

– Ну конечно. Ладно, Эллисон, мне пора. Ради ребенка мне нужен дополнительный сон. Я просто подумала, что ты захочешь знать. Рада, что у Уинтер ничего с Питером не было.

«У Уинтер ничего с Питером не было, но есть еще одна невинная молодая наследница…»

За три часа, что прошли между разговором с Мэг и ночным звонком Питера, Эллисон сотни, тысячи раз повторила слова подруги и вспомнила каждую свою встречу с Питером.

Эллисон хотела забыть, что Питер держал существование Сары в секрете. Она хотела забыть жуткий страх в темных глазах Питера после звонка Роба в ту ночь, когда Эмили взяли в заложницы, и то, как он невинно поинтересовался: «Он владелец «Портрета», да?» Как будто он не знал Роба, как будто они не были родственниками целых четыре года.

Она хотела забыть, что Питер не читал «Портрет» и что Роба не было на премьере «Любви». И еще она хотела забыть, что Питер обещал больше не иметь от нее тайн.

Эллисон хотела все это забыть, но не могла.

Осенняя ночь была безлунной. Упала тьма, и квартира Эллисон превратилась в мрачное обиталище молчаливых теней. Эллисон сидела, онемевшая и неподвижная, а внутри у нее шла война, война между сердцем и разумом.

Существует простое, логичное объяснение, храбро заявляло ее сердце, напоминая о причинах, побудивших Питера не рассказывать ей о своей жене. Питер хотел защитить ее от печали. Простое, логичное объяснение… объяснение любящего человека. Наверняка и на этот раз будет такое же объяснение любящего человека!

«Например?» – следовал едкий вопрос разума.

«Ну, может, Шейла Адамсон в отчаянии после смерти дочери немного повредилась в рассудке. Возможно, она стала придумывать разные истории, потому что не могла примириться с трагической реальностью – смертельной болезнью Сары. И может, Питер и Роб были как братья, пока Сара была жива, но горечь потери сделала их встречи слишком болезненными. Может быть, Питер не сказал мне, потому что сначала хотел поговорить с Робом. Может…»

«Все сочиняешь! Опять переписываешь концы. Разве не интересно будет послушать, что скажет этот мастер драматургии?» – «Питер скажет мне правду. Я знаю, скажет. Я знаю, что как-нибудь, каким-нибудь образом все будет хорошо». – «Ты этого не знаешь! Ты до смерти боишься, что в этой грозной черной туче не будет ни малейшего просвета, как бы сильно ты этого ни хотела».

Внутри Эллисон шла война, смущая, изматывая ее. Она спрашивала себя, хватит ли у нее сил говорить с Питером, когда он позвонит. Она молилась, чтобы он быстро, очень быстро дал ей все ответы, ответы, которых она не представляет, но которые спасут их любовь.

– Алло?

– Алло, дорогая. У меня для тебя чудесный сюрприз. – Голос Питера звучал взволнованно и счастливо. – Надеюсь, он тебе понравится. Эллисон…

– Пожалуйста, расскажи мне о Саре Адамсон, Питер.

Эллисон отсчитала несколько мучительных секунд молчания, прежде чем Питер заговорил:

– Я рассказал тебе о Саре, Эллисон.

Он говорил спокойно, но в голове у него помутилось. Роб добрался до нее! Но как? Когда? Питер волновался, дожидаясь ноября, чтобы рассказать Эллисон всю правду о Саре. Потом решил рассказать раньше, но узнав, что Роб до ноября пробудет в Европе, подумал, что можно и подождать. К возвращению Роба и Эмили они с Эллисон будут далеко, на белом песке пляжа или в уютном домике в горах. Но Роб до нее добрался. Будь он проклят!

– Что бы ни сказал тебе Роб…

– Я не разговаривала с Робом. Я говорила с другим человеком. – Эллисон услышала в голосе Питера гнев, смешанный со страхом, и почувствовала, что все ее надежды и мечты гибнут. Она с грустью спросила: – Какое это имеет значение, кто сказал мне, Питер?

– Значение имеет, что тебе сказали.

– Мне сказали правду. Ты был женат на Саре, сестре человека, который, ты знал, мой друг, но ты притворялся, что не знаешь его.

– Я собирался рассказать тебе, Эллисон.

«Я собирался рассказать тебе, Эллисон». Питер прошептал ей те же самые слова в ту ночь, когда был вынужден раскрыть тайну своего брака. Тогда Эллисон поверила этим словам и словам Питера о любви, и обещанию Питера, что больше тайн не будет. Теперь эти слова, все слова Питера, казались ничего не значащими, пустыми.

Пустыми. Но чувствуя, как умирают ее мечты о любви, Эллисон не ощущала пустоты, которая сопровождала гибель ее мечты о голубых атласных лентах и олимпийском золоте. Сейчас Эллисон была полна, а не пуста, полна мощных и непривычных эмоций. Сила этих новых сильных чувств ужасала. И не она контролировала их, они руководили ею.