Последние первые планетяне - Павел Третьяков

исполинский колокол. Когда дело было произведено, офицеры почувствовали до того странный прилив энтузиазма и примитивной радости, словно сдвинули со своего пути не дверь внутри горы, а саму эту гору.

На все мытарства с неожиданной преградой ушло полчаса стремительно истекающего времени. Даже толком не переведя духа, полицейские были вынуждены двинуться дальше по открывшемуся коридору. Предвкушая вот-вот обнаружить что-либо, готовое раскрыть планы Моргунова, первый помощник достал из рюкзака старинную камеру. Еще одно из присланных Большим Кольцом устройств, которое за годы ни разу не пошло в ход. Как и коммуникаторы, девайс заметно барахлил в тоннелях, но картинку писал исправно. К тому же во мраке Минин, идущий первым, ориентировался по экрану лучше, чем с выставленным перед собой фонарем.

Коридор, в котором очутились законники, имел естественное происхождение, хотя был хорошо оборудован рабочими для пущего удобства и, главное, безопасности. Он уходил под небольшим наклоном вверх, будто бы стремился к поверхности, и потому в полу оборудовали подобие лестницы. Деревянные же подпорки и стальные ковки соединений выглядели до того внушительно, что, верно, сумели бы удержать вес небосвода. У молодых людей не оставалось сомнений, что это ответвление шахты имеет для Моргунова ценность. Они готовились вскоре обнаружить что-то действительно стоящее.

Томиться в ожидании пришлось изрядно. Совершив несколько замысловатых виражей, тоннель, казалось, забежал на юг невероятно далеко, так что полицейские задались резонным вопросом, остаются ли они вовсе в пределах моргуновских владений или, может, забрались на корпоративную территорию. Камилла верно подметила, что второй вариант даже выгоден им в правовом смысле. Давыдов предполагал, что, вероятно, в том заключается главная причина держать объект в секрете.

– Подумайте, – прилично устав и оттого растягивая фразы, проговорил старшина. – Вы проводите разведку на фамильном участке и обнаруживаете, что он безнадежно пуст. Столько надежд… годы честных налоговых выплат и мечтаний о богатстве. – Николай тяжело перевел дыхание и продолжил: – Все коту под хвост! В то же время забираешься чуток на соседскую землю, как открывается золотая жила! Земля не просто соседская… корповская. Исполинский конгломерат вновь собирает сливки… Любой бы взвыл от несправедливости.

Запыхавшиеся от подъема Камилла и Минин неразборчиво промычали в знак согласия.

– Ясное дело, – усмехнулся Давыдов и прокашлялся. – Вы думаете: а какой же вообще прок этим «рудникам» с земли, которую они, купив давным-давно, даже не используют? В то время как руку протяни, и жила твоя…

– Думаешь, Моргунов скрывается от рудной компании, потому как обворовывает ее? – спросила Леонова.

Николай сперва не ответил – он плелся посередине и, зная, что девушка, так или иначе, таращится ему в затылок, выразительно пожал плечами. Впрочем, через секунду его посетила стоящая мысль, но тут Минин опередил старшину:

– Надо поторапливаться, – проговорил он, взглянув на часы. – Чуть больше двух часов осталось. Лектор терпеть не станет. Давайте, лучше ускориться! – почти воскликнул Антон.

На сей призыв товарища уже Давыдов с Камиллой отозвались недовольным мычанием. Еще более жалким оттого, что, как бы ни хотелось скрасить шествие беседой, обстоятельства вынуждали согласиться с первым помощником.

Троица, таким образом, не стала тратить ни сил, ни времени на споры и, сговорившись ненадолго пренебречь болтовней, дружно, точно по команде, прибавила ходу.

48

Хотя тоннель на юг, по которому пробирались законники, выглядел бесконечным, это являлось простой иллюзией – своего рода обманом разума вследствие усталости и недостатка свежего воздуха. Не прошло двадцати минут, как офицеры ускорили подъем, а коридор уже стремительно расширялся. Своды перестали давить на макушку, к стенам теперь не удавалось прикоснуться разом, разведя руками в стороны. Когда тоннель бросился в последний поворот и вытянулся в струну, впереди вовсе замаячил свет. Давыдов мог поклясться, что из-за спины первого помощника видит не иначе как блики лун-близнецов. Пускай это было маловероятно. Полицейские находились глубоко под землей, хотя теперь совершенно не представляли, как далеко на юг забрели от изначальных координат.

Ощущения Николая не подвели. Замеченный свет действительно был естественным, но просачивался сквозь каменные своды он такими тонкими лучами, точно через плотную ткань, прошитую спицей. Выбравшись из тоннеля, офицеры попали в немыслимых величин пещеру. Эдакую исполинскую капсулу, возникшую внутри хребта вследствие столетий тектонических сдвигов и обрушений. Дальняя от тоннеля часть сводов примыкала к поверхности, и оттуда внутрь пробивался свет от зависших над фронтиром лун. Его хватало, чтобы подсветить тут и там участки не больше квадратного метра. В основном пещера оставалась поглощена тьмой, и полицейским оставалось только гадать об истинных ее размерах.

Споры продолжались недолго. Офицеры вспомнили, что вместе с химфонарями взяли с полицейского склада сигнальные ракеты. Минин на опыте знал, что такую штуковину можно запустить с одной стороны от «борейского прохода», и она обязательно будет видна с другой. Так что предположил, что ей под силу осветить пещеру от края до края, какой бы громадной она ни мерещилась во мраке. Приняв слова первого помощника на веру, Давыдов расстегнул рюкзак прямо на плече Антона и вытащил ракетницу. Он не мешкая отскочил от товарищей и, вскинув руку, надавил на спусковой крючок. Механизм зажужжал, прежде чем высвободить снаряд, однако затем пещера загромыхала от хлопка и визжания пущенной к сводам ракеты. Так уж вышло, что Давыдов запустил ее себе за спину, и потому первое, что увидел старшина, едва снаряд в воздухе вспыхнул оранжевым светом, были силуэты стоящих рядом товарищей. Лица Минина и Камиллы прояснились, и Николай не сразу понял, отчего коллеги замерли со столь удивленными минами. Они глядели вверх, на источник света, но в то же время что-то другое заставило их замереть от изумления. Леонова хотела издать какой-то возглас, но губы ее беспомощно задвигались, и девушка сподобилась лишь на неразборчивое мычание.

Пронизанный замешательством коллег, будто разрядом тока, старшина развернулся на месте и тотчас сам обмер от недоумения. В том месте, где только пару мгновений назад была непроглядная тьма, теперь медленно, в огне разгорающейся сигнальной ракеты, проявлялись очертания какой-то массивной и явно рукотворной конструкции. Свинцовые листы, которыми было обложено это «нечто», хотя поблескивали слегка на свету, все же казались до безобразия обшарпанными и проржавевшими. Словом, столь древними, будто эта штуковина, чем бы она ни являлась, простояла в недрах хребта не одно поколение. Давыдов, уподобившись друзьям, в изумлении поднял голову и далеко не сходу разглядел края возникшего перед ним строения. Верхушка его уносилась так высоко, что даже пущенный ввысь