Страсти по Фоме. Книга 1 - Сергей Викторович Осипов

— Ну вот! — сказал Ефим и распахнул последнюю дверь, сметя еще одну старушку, как сухой прошлогодний листик.

Они оказались в зале, где были накрыты столы для банкета по случаю премьеры.

— Водка, селедка, картошка!.. — Сделал Ефим приглашающий жест. — Сегодня у нас все по-простому!

Небольшой, по сравнению с зрительным, зал гудел от множества голосов. Презентация была в полном разгаре, где-то даже хлопало шампанское, хотя кругом, насколько хватало глаз, была водка.

Ефим уверенно выбрал направление среди хлопочущей челюстями публики.

Фомин с трудом проникал ситуацию. Вцепившись зубами в его ухо, стонала Вера… Кто-то громко звал Петю… Визжала какая-то рекламная заставка… Заглушая все, рыдал унылый голос саксофона из диксиленда, кривляющегося в углу в соломенных шляпах с низкими тульями. Надо всем этим звенел натянутый плакат «лучшая премьера года!»…Гул, звон, чад откуда-то, как в дешевом трактире…

Они пристроились к столу среди фрачно-декольтированной публики. По быстрому выпили «столичной». Ефим и здесь оказался своим. Он откуда-то выловил официанта и сгонял его за горячей закуской и недостающими приборами.

— Вот тебе вилка! — сказал он Фоме. — Хотя это моветон, надо жрать руками, а ля рюсс!..

— Ву компроне? — обратился он вдруг к стоящей рядом явно кинематографической даме.

Дама смерила его взглядом и повернулась к своему спутнику.

— Я тебе говорила, Гриша, что опять будет всякий сброд! — довольно внятно сказала она; Фомин, во всяком случае, слышал.

Но Ефим, казалось, не обратил на это никакого внимания.

— Кстати, Мари тоже здесь. Во-он! — показал он подбородком. — Видишь?

— Какая Мари, и к какой стати? — не понял Фомин, поворачиваясь.

И увидел ее. Его словно обожгло.

— Фима противный! — заныла Вера.

— Что значит, какая? — удивился Ефим, внимательно посмотрев на застывшего Фомина. — Мари… Мэри… Княжна! Она у нас одна. Хочешь, познакомлю?

— Если я захочу, я познакомлюсь сам!

— Ну-у, Фомин! — протянул Ефим. — Так сейчас не делается, мы в приличном обществе, могут и застрелить! Или на деньги поставят…

— А кто она? — удивился Фомин.

— Проститутка, кто же еще? Только очень дорогая.

— Она не похожа на проститутку, — заметил Фомин.

— Так я ж тебе говорю, очень дорогая, просто вэри искпенсив! И прекрати так пялиться на нее, это еще не кино! Да и не по карману она тебе, ей замуж надо! Ее теперь может снять только Камерун и то сняв предварительно еще один «Титаник»!

Ефим громко расхохотался, пугая соседей по столу.

— Кстати, хотите анекдот? — вдруг посерьезнел он и, не дожидаясь согласия, расставил руки, как фокусник: следите за мной!.. — Плывет огромный, роскошный корабль. Океан. Вечер. Яркий свет. Музыка. Публика танцует. Выходит капитан: Господа!.. У меня для вас две новости: одна хорошая, другая плохая. Какую желаете? Все: Хорошую!.. Господа, имею честь сообщить: только что мы получили одиннадцать Оскаров!.. А?! — Ефим снова хохотал.

Вера визжала, кроша тартинки на шарахающихся от нее людей. Фомин ничего не понял, потому что смотрел на Мари. Ему было странно, словно калейдоскоп застрял на какой-то картинке и дрожит, вот-вот явит что-то очень знакомое.

— Впрочем, попробуй! — неожиданно прекратил смеяться Ефим, глядя туда же, куда и Фомин.

Сделав странную гримасу, он перевел взгляд на Фомина, внимательно, словно впервые, рассматривая его.

— Почему-то ни одна женщина не может устоять перед ним, вот что для меня загадка!.. Правда, Вера? Нет почему-то такой женщины, которая бы его не хотела! Словно у него пламенный мотор, а?.. Вот ты, например! Почему ты его хочешь?.. Ведь хочешь?..

Фомин чуть не подавился, несмотря на то что был пьян и напудрен, так же, как и Ефим. Их столик постепенно пустел, несмотря на то, что ломился от водки и разносолов.

— Прекрати! — попросил он. — Ты орешь на весь зал, будто ты продюсер этого фильма!

— Я его, не то слово! — тоже громко сказала Вера.

Она бродила вокруг опустевшего стола, собирая салфетки и делая из них гирлянду. Одним концом она уже оплела Фомина поперек и не собиралась останавливаться на этом, салфеток было много, на всех хватит, понял он, а дури у нее всегда через край. Только бы к столу не привязала!

— Причем с первого взгляда! — продолжала Вера. — Как можно сдерживаться, я не понимаю?

Она с прищуром посмотрела на стоящую вокруг кинематографическую публику, как бы прикидывая их гормональный фон.

— Они все тебя хотят, Дрон! — сообщила она, как сообщают, что кругом враги. — А я сейчас вообще с ума сойду через минуту!.. Фима, ты дашь нам испытать светлое физиологическое чувство до начала сеанса?

— Хоть два!

Торжества они еще не сорвали, но за их столом было уже окончательно пусто, а какая-то старушка, явно по их поводу, бежала к дверям зала. Дама-соседка пожаловалась, видимо, не только Грише.

Вообще, Фомин заметил, что Ефим пугал людей, во всяком случае, подавлял их волю к сопротивлению, внушал мистический ужас. Все вокруг него цепенело и внимало. Вел он себя всегда предельно нагло, за гранью, но еще ни разу не встретил хоть какой-нибудь отпор. За ним словно дымился шлейф вседозволенности.

— Ефим, хоть ты ее уйми! — попросил он, понимая, что унять Ефима некому.

— Можешь подойти и только поздороваться с нею и увидишь, как она на тебя посмотрит! — продолжал Ефим, как ни в чем не бывало.

Тут они заметили, что к ним через весь зал, рассекая толпу, идет огромный бородач с телефоном в руке.

— В чем дело, можно узнать? — спросил бородач спокойно, как все уверенные в себе люди. — У вас проблемы?

— Ой, у меня такая проблема! — схватилась Вера за Фомина. — Помогите!

Спокойно оценив ее с Фоминым цепким взглядом, бородач выделил Ефима как главного и обратился к нему:

— Вы приглашены?.. Покажите, пожалуйста, ваши