Страсти по Фоме. Книга 1 - Сергей Викторович Осипов

Трапп прикрыл глаза, его мутило, он терпеть не мог три вещи — огонь, котов и мышей. Как Милорд догадался об этом? Говорят, он так судит о преданности своих людей: находит их слабые места и давит на них. Чтоб ему!..

— Я к вашим услугам, Милорд!

— Я знаю это, Трапп…

Милорд говорил медленно, с большими паузами.

— Дело чрезвычайно важное. Не буду вдаваться в подробности самой темы, это дело дипломатов и женщин. А для нас, военных, главное конечный результат, не так ли?

— Так точно, Милорд! Я весь внимание!

— Так вот, на территории Ассоциации есть один отлученный магистр, некто Томас, сайтер. Он мне нужен, Трапп. Эти ослы из десантуры опять все испортили…

Верховный пинком отбросил от себя кота, который вместо охоты на мышей, терся о его высокие сапоги.

— Достань мне его, Трапп, пока они окончательно не угробили это дело!

— Но достать члена Ассоциации на её территории?..

Это было неслыханно, такого еще не было ни на его памяти, ни в памяти кого-либо живущих, насколько он мог знать об этом по долгу службы и архивам, а знал он немало. Во всяком случае, так ему казалось до сих пор, но получается, Верховный занимается этим уже давно, а он знал только о последнем случае. Глаза Траппа в черных кругах бессонницы теперь прятались не только от огня, но и от огненного взора Милорда.

— Поэтому я и прошу тебя, а не кого-нибудь другого!.. — прогремел Милорд. — Зачем мне тогда внешняя разведка? Или я ошибся?

— Вы не ошиблись, Милорд!

— Прекрасно! Иного я от вас и не ожидал, генерал!

Верховный, как всегда неожиданно перешел на вы, он часто это делал, но никто не мог сказать, что это значит, плохой это или хороший знак. Голова подданного могла слететь в любую минуту, независимо от того, как перед этим обратился к нему всемогущий правитель Томбра, на вы или на ты.

— Детали и все необходимое вы сможете получить у Хруппа. А чтобы вам легче думалось, могу сказать, что защита и контроль над ним пока ослаблены, хоть это успели выяснить ваши незадачливые предшественники. Так что если вы поторопитесь!..

— Я все понял, Милорд, меня уже нет!..

Трапп с облегчением выскользнул из каминного зала: никогда не знаешь, чем закончится аудиенция у Верховного, а тут еще эти твари, пожирающие других тварей! Вакханалия!..

Он пил с Антоном Павловичем, когда в бар ворвалась Ирина.

— Извини, Палыч, — сказал он, разведя руки. — Эта женщина пытается меня спасти.

Чехов скосил пенсне и бледно улыбнулся: ничего у нее не выйдет, говорил весь его чахоточный вид, спорим?.. И стал без интереса наблюдать.

Ира первым делом критически оценила Таю, вертевшуюся между бильярдом и столом писателей.

— Кто это? — спросила она.

— Чехов, Антон Палыч, — с достоинством представил Фомин, блуждая в винных парах.

Ноздри Ирины затрепетали.

— А это — Книппер Чехова? — показала она на Таю.

Тая в отместку так перегнулась над бильярдом в погоне за свояком, что ослепила всех в баре неземным светом. Фомин искренне не понимал волнения Ирины. Она бессильно опустилась на стул напротив его. Глядя на Фомина и на пустую семисотграммовую бутылку коньяка рядом с ним, а также на «эту сучку без трусов», Ирина с ужасом понимала, что этому не будет конца.

— Андрей! — сказала она безжизненным голосом. — Я больше так не могу. Ты опять пьян. Ну почему ты пьешь?

— Хочешь объясню? — встрепенулся он. — Мне уже неделю снится один и тот же сон! Можно сказать, кошмар… Я сижу в этом баре, с тобой, кстати и вдруг…

— Тебе лечиться надо, — сказала Ирина. — Ты даже не слышишь, что я тебе говорю. Совсем рехнулся со своими дырами.

Она вдруг наклонилась к нему и поцеловала в висок.

— Я ухожу, пока!..

«Все!» — понял Фомин с такой ясностью, что стало холодно.

— А это кто? — с тоской спросил он. — Тот боксер на джипе?

— Какое это имеет значение? — сказала Ирина. — На джипе, на лошади…

Фомин попробовал подняться.

— Нет, ты сиди, за тобой же должны прийти!

— Кто? — удивился он.

— А эти твои три толстяка… Тибул хренов!..

Был спецагент Хренов, потом — романист, теперь — Тибул под той же творческой фамилией. Трубочист, кажется… Династия разнопрофильных Хреновых, чем не бренд?..

Фомин растерянно проводил Ирину взглядом.

Видя, что лучший друг не в себе, Леша поставил перед ним еще одну бутылку. Почему-то все от него уходят замуж, думал Фомин, инфекция, что ли?

— Ну что вы, Андрей Андреевич! Просто намучавшись с вами, хочется обыкновенного бабьего счастья…

Лев Андреевич собственной персоной воссиял перед ним. Фомин от неожиданности даже мотнул головой и прищурился. Всегдашнее сияние анестезиолога было особенно нестерпимым сейчас, когда незваное.

— Вы что мысли читаете? Или я вслух разговариваю? — неприязненно спросил он.

— И то, и другое. И добрый день, кстати.

— Добрый… — проговорил Фомин. — Не помню только, звал ли я вас?

Он понял, почему не любил этого человека, несмотря на то, что тот избавлял его от боли. Радушное сияние Льва Андреевича ничего не значило на самом деле. Оно было пустышкой, елочной игрушкой, блеском мишуры, за которой было огромное ледяное равнодушие чуть разбавленное профессиональным любопытством.

— Андрей Андреевич, пора всерьез браться за вашу голову, — сказал Лев Андреевич. — Пришло время… Вы спрашивали, пройдет ли когда-нибудь боль? Сегодня она пройдет.

— Сегодня?

— Да, сейчас.

— У меня все время было такое впечатление, что вы не тот, за кого себя выдаете, — удовлетворенно сказал Фомин. — Ведь я неизлечим, а некоторые говорят, вовсе покойник. А тут