Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

органов чувств на автономную деятельность этого функционального субстрата в течение дня, помогают активировать феноменальную реальность бодрствующего сознания. Этот взгляд, в свою очередь, придает убедительность метафоре виртуальной реальности для сознания в целом (см. раздел 8.1), интерпретируя сознание как глобальную феноменальную симуляцию, в которой создается интегрированная модель мира и "я" в нем. В некоторых случаях эта глобальная симуляция используется как инструмент (т. е. "виртуальный орган") для управления поведением, в других ситуациях это не так. В некоторых ситуациях эта глобальная симуляция полностью прозрачна; в других ситуациях у нас есть шанс сделать ее феноменальность, тот простой факт, что она является лишь видимостью, когнитивно доступной. Как мы увидим в разделе 7.2.5, существуют также классы глобальных феноменальных состояний, в которых эта информация становится доступной для внимания совершенно неограниченным образом.

Очевидно, что наиболее интересной для философской теории особенностью глобального класса состояний сновидений является тот факт, что сны характеризуются особым метакогнитивным дефицитом. Во время нормальных сновидений феноменальный субъект не имеет никакого представления о природе состояния. Это означает, что глобальное состояние само по себе феноменально не представлено как принадлежащее к определенному классу в терминах интроспекции2 и интроспекции4. Определенный вид контекстуального знания отсутствует во время сновидений, и эта особенность называется по-немецки Zustandsklarheit ("ясность состояния"; Tholey 1984, 1987; см. также Tholey 1983; Kahan and LaBerge 1994). Интересно, что нам известны сны, в которых только что упомянутый метакогнитивный дефицит отсутствует. Ограничение прозрачности для этого класса состояний не выполняется: Во время таких сновидений мы полностью помним нашу предыдущую жизнь в бодрствовании и во сне, и феноменальные свойства агентности на аттенционном, когнитивном и поведенческом уровнях внезапно инстанцируются. Такие состояния сознания называются люцидными снами. Во время таких сновидений субъект опыта осознает тот факт, что он видит сон; он знает, в каком состоянии сознания он сейчас находится. Хотя это дополнительное феноменальное свойство "ясности" встречается довольно редко, оно представляет большой интерес для общей теории феноменальной репрезентации. Оно открывает новый путь к исследованию и росту знаний в направлении более дифференцированного понимания феноменальной непрозрачности и эпистемологических вопросов, связанных с понятием автоэпистемической закрытости. В частности, феноменальное "я" характеризуется гораздо более высокой степенью связности и стабильности во время люцидного сна. Для того чтобы найти концептуально убедительный анализ таких глобальных переходов состояния, из которого мы могли бы затем вывести четкие описания возможных экспланансов для использования в поисках их нейронных коррелятов, нам, очевидно, необходимо разработать дифференцированную теорию ментальной, а также феноменальной саморепрезентации. Поэтому в следующей главе я снова разрабатываю ряд простых концептуальных инструментов, с помощью которых можно достичь этой цели.

 

4.3 Концепция центрированной феноменальной модели реальности

В главе 2 мы открыли первый концептуальный набор инструментов. В главе 3 мы ввели ряд многоуровневых ограничений для описания репрезентативной глубинной структуры феноменального опыта и закончили введением рабочей концепции феноменальной ментальной модели. Все это время я использовал и постоянно обогащал понятие всеобъемлющей феноменальной "модели реальности". Применяя ограничение перспективности (ограничение 6) к понятию модели реальности, мы естественным образом приходим к понятию субъективного опыта и понятию центрированного типа сознательного опыта. Во всех рассмотренных до сих пор примерах речь шла о феноменальных мирах, которые в некоторых аспектах были девиантными, но всегда были сосредоточены на переживающем "я". Первая определяющая характеристика центрированной феноменальной модели реальности заключается в том, что она обладает одной единственной, темпорально стабильной феноменальной саморепрезентацией. Второй определяющей характеристикой является то, что эта саморепрезентация функционально привязана. Она должна быть не только эмпирическим, но и каузальным ядром в том, как система эмулирует свое собственное поведенческое пространство.

Тем не менее, обратите внимание, что существует, по крайней мере, логическая возможность существования репрезентативных систем, которые работают в рамках функционально центрированной модели реальности (например, используя эгоцентрическую внутреннюю симуляцию своего поведенческого пространства для управления своим поведением), не демонстрируя феноменального опыта самости или сознательно переживаемой перспективы от первого лица. Сомнамбулизм может быть одним из примеров такого рода конфигурации. Сомнамбула вполне успешно перемещается в окружающей среде, очевидно, обладая внутренней моделью этой среды, берущей начало в точной и постоянно обновляемой репрезентации ее тела. Тем не менее, она не является субъектом опыта.

Для развития полноценной сознательно переживаемой перспективы от первого лица необходимо добавить третий компонент: репрезентацию более высокого порядка не только самой системы, но и системы, взаимодействующей в данный момент с различными аспектами мира (или самой себя). Чтобы прийти к более богатому и всестороннему пониманию исследуемого феномена, необходима теория сознательной саморепрезентации и концептуально убедительная и эмпирически правдоподобная теория о репрезентативной глубинной структуре самой феноменальной перспективы первого лица. Во второй половине этой книги я предпринимаю попытку разработать такую теорию. Итак, теперь нам предстоит перейти от понятия функционально центрированной модели реальности к подлинно субъективному уровню опыта. Для начала нам придется ввести несколько очень простых концептуальных инструментов.

 

Глава 5. Инструменты

II

5.1 Обзор: Психическая саморепрезентация и феноменальное самосознание

Значительная часть этой и двух следующих глав параллельна обсуждениям в главах 2, 3 и 4. В этой главе мы продолжаем разрабатывать четко структурированный и максимально простой набор концептуальных инструментов, направленных на поиск ответа на проблему феноменальной перспективы от первого лица. После этого мы более подробно рассматриваем конкретные репрезентативные средства, обеспечивающие феноменальное самосознание. Во второй раз представлен набор нейробиологических, функциональных, вычислительных и феноменологических ограничений. При этом я пытаюсь наполнить понятие "феноменальная самомодель" таким смысловым содержанием, какое только возможно на данный момент. Глава 6 - центральная глава этой книги, поскольку в ней представлены две наиболее важные теоретические сущности: "феноменальная Я-модель" (ФЯ-модель) и "феноменальная модель отношения интенциональности" (ФМОИ). В главе 7 используется второй набор нейрофеноменологических примеров, чтобы завершить обсуждение еще одной серией кратких тестов реальности. К счастью, поскольку общая структура аргументации уже была изложена в предыдущих главах, теперь мы можем двигаться дальше в гораздо более быстром темпе.

 

5.2 От ментальной к феноменальной саморепрезентации: Мереологическая интенциональность

Ментальная саморепрезентация - наиболее интересный частный случай ментальной репрезентации. Она эквивалентна ситуации, в которой система, уже вовлеченная в процесс внутренней репрезентации, внезапно создает дополнительный внутренний образ самой себя, так сказать. Она создает новое внутреннее состояние - саморепрезентатум, - с помощью которого генерирует нелингвистическое описание себя, которое на более позднем этапе может использоваться для управления самонаправленным поведением, стать объектом собственного внимания и когнитивно отнестись к себе как к целому. В этом случае репрезентатум формируется самой системой, порождающей в себе эту ментальную саморепрезентатум. Однако реализация этого особого варианта хорошо известного нам трехместного репрезентативного отношения приводит к ряду новых логических, функциональных, репрезентативных и феноменальных свойств. Для более четкого понимания этих свойств будет полезно начать с того, чтобы