Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу» - Андрей Иванович Колганов

Совхозы рассматривались как «фабрики зерна» и на них возлагались большие надежды по этой части. Однако их организация оказалась недостаточно продумана, и они столкнулись в 1931 и 1932 годах с теми же трудностями, что и колхозы и индивидуальные хозяйства. Отсутствие нормальных севооборотов и правильной агротехники в крестьянских хозяйствах привело к тому, что за 20-е годы произошло значительное истощение почвы, засорение полей сорняками, распространение болезней ржи и пшеницы[677]. Создание крупных по площади хозяйств нисколько не избавило от этих проблем, а незаинтересованность индивидуальных крестьян и колхозников в результатах своего труда вместе со сложными погодными условиями 1931 и 1932 годов еще более усугубили эти проблемы[678]. В совхозах проблемы создало еще и слепое копирование методов американских «зерновых фабрик». На этом копировании, несмотря на обоснованные возражения[679], настаивал на апрельском пленуме ЦК ВКП(б) в 1928 году И.В. Сталин[680]. Не были приняты во внимание и возражения, высказанные учеными на Совещании специалистов по вопросу об организации крупных советских хозяйств (зерновых фабрик) 16 мая 1928 года[681]. Теперь же приходилось пожинать плоды этой непродуманной политики, пытаясь как-то обеспечить заготовки при упавшем уровне производства хлеба.

Противоречивые меры принимаются и по отношению к Северному Кавказу:

«Ввиду резко-неблагоприятных условий урожая на Северном Кавказе, сократить план хлебозаготовок по Северному Кавказу на 37 млн. пудов, из коих 10 млн. по совхозам всех систем, 27 – по колхозно-крестьянскому сектору.

Выписки посланы: т.т. Куйбышеву, Чернову, Шеболдаеву»[682].

Снижая план хлебозаготовок по Северному Кавказу, Политбюро в то же время принимает меры для исполнения этого плана – меры, как водится, нацелены на слом «кулацкого саботажа». Да и подбор направляемых туда работников говорит о многом:

«а) Направить на Северный Кавказ кроме т. Кагановича, Чернова, Юркина дополнительно т.т. Микояна, Гамарника, Шкирятова, Ягоду и Косарева.

б) Поручить всей группе товарищей совместно с крайкомом выработать меры по усилению хлебозаготовок по Северному Кавказу, особенно – на Кубани, и безусловному выполнению плана озимого сева.

в) Основная задача означенной группы товарищей – выработать и провести меры по слому саботажа сева и хлебозаготовок, организованного контрреволюционными кулацкими элементами на Кубани»[683].

Эта комиссия во главе с Л.М. Кагановичем действовала весьма крутыми мерами. Не знаю, как было с кулацким саботажем, но колхозы, не выполнявшие план, заносились на «черную доску» (то есть лишались завоза любых товаров), а коммунисты, которых считали ответственными за срыв поставок хлеба, исключались из партии и снимались с работы. В некоторых районах под исключение попало до половины состава сельских парторганизаций.

Уже в ходе уборочной Политбюро еще раз решает снизить план хлебозаготовок на Украине:

«1. Согласиться с предложением т. Молотова и ЦК КП(б)У о дополнительном снижении плана хлебозаготовок по Украине на 70 млн. пудов… <…>

Выписки посланы:

Куйбышеву, Молотову, ЦК КП(б)У – шифром»[684].

По данным вопросам Куйбышев выступает лишь как адресат, которому направляются эти решения. И это понятно – ведь все шаги по снижению хлебозаготовок должны быть учтены в проектировках Госплана и в работе Наркомснаба. Падение хлебозаготовок, однако, приняло такой масштаб, что уже и самый крутой административный нажим не помогал. Пришлось искать другие возможности поправить положение дел с продовольственным снабжением населения:

«Решение – особая папка.

Сократить экспорт хлеба из урожая 1932 г. с 165 млн. до 150 млн. пудов.

Выписки посланы:

Куйбышеву, Розенгольцу, Чернову»[685].

Недовольство партийной верхушки создавшимися проблемами обратилось при этом на тех, кто предоставлял сведения о реальном положении вещей. Конечно, давно прошло время, когда гонцам, приносившим плохие вести, рубили головы, но окрик в адрес тех, кто давал неудобные цифры, последовал внушительный. Косвенно это недовольство задевало и Куйбышева, потому что объекты недовольства служили в его ведомстве. 13 ноября 1932 года при обсуждении на Политбюро вопроса о валовом соборе зерна и урожайности раздражение партийной верхушки вылилось в следующее постановление:

«а) Выработать меры наказания для руководителей ЦУНХУ, которые без ведома СНК опубликовали цифры об урожайности и тем развязали вакханалию воровства и надувательства со стороны антиобщественных элементов колхозов, отдельных совхозов и индивидуальных крестьян»[686].

Таком образом, в лице ЦУНХУ были найдены ответственные за то, что колхозники и единоличники не желали лишаться последнего зерна в голодные годы. Одним лишь решением Политбюро от 13 ноября дело не ограничилось – руководители ЦУНХУ продолжали вызывать начальственный гнев своими неудобными цифрами. Поэтому в декабре выходит развернутое постановление Политбюро по этому поводу, перечисляющее обвинения в адрес ЦУНХУ:

«1. ЦК констатирует, что ЦУНХУ допустило в своей работе ряд грубейших политических ошибок, выразившихся в следующем:

а) ЦУНХУ представило неправильные тенденциозно-преуменьшенные цифры о рабочем питании при полном игнорировании широко развернувшегося за последние годы общественного питания;

б) ЦУНХУ опубликовало в бюллетене ЦУНХУ совершенно тенденциозные преуменьшенные данные об урожайности 1932 года, оказав тем самым помощь кулацким антисоветским элементам в их борьбе против выполнения плана хлебозаготовок и развязав вакханалию воровства и надувательства со стороны антиобщественных элементов колхозов, отдельных совхозов и индивидуальных крестьян;

в) ЦУНХУ издало ошибочную брошюру с тенденциозными цифрами об итогах пятилетки»[687].

Деятельности ЦУНХУ была дана политическая оценка – руководителей ЦУНХУ обвинили в том, что они потворствовали буржуазным тенденциям в своем аппарате. Поэтому последовали организационные выводы: начальнику ЦУНХУ Н. Осинскому (В.В. Оболенскому) был объявлен строгий выговор, строгие выговоры получил еще ряд ответственных работников, а заместитель Осинского Минаев, кроме выговора, был еще и снят с работы. Но и этим дело не ограничилось:

«5. Поручить т.т. Межлауку, Антипову и Ежову в месячный срок проверить личный состав всего аппарата ЦУНХУ СССР, РСФСР и УССР и очистить его от чуждых советской власти элементов»[688]. В какой-то мере это был упрек и Куйбышеву (которому можно было попенять на плохой контроль за своими кадрами), поскольку ЦУНХУ было управлением, входившим в состав Госплана СССР.

Однако реальное положение дел невозможно было исправить одними лишь окриками и выговорами. С урожаем дело действительно обстояло очень плохо. Комиссия Кагановича, осуществлявшая жесткий административный нажим для обеспечения хлебозаготовок на Северном Кавказе, в конце концов вынуждена была считаться с объективными фактами и с позицией краевой партийной организации:

Валериан Владимирович Куйбышев

1930-е

[РГАКФФД. 4-7912]

«Решение – особая папка.

Принять предложение т. Кагановича и Севкавкрайкома о дополнительном снижении плана хлебозаготовок по Северному Кавказу на 22 млн пудов, из коих: 10 млн пудов по совхозному сектору (в том числе 8 млн пуд. по Зернотресту) и 12 млн пуд. по крестьянскому сектору.

Выписки посланы:

Кагановичу, Шеболдаеву, Куйбышеву, Зыкову»[689].

Сложившаяся в стране ситуация, будучи следствием грубых