История Германии в ХХ веке. Том I - Ульрих Херберт

селитры удалось компенсировать с помощью изобретенного Фрицем Габером процесса синтетического получения аммиака для производства взрывчатки. На самом деле и в этот раз удалось несколько ослабить зависимость Германии от импорта: добывать бензин из угля, производить взамен резины синтетический каучук («Буна»), искусственные волокнистые материалы, такие как вискоза или искусственный шелк, а также добывать низкосортные немецкие железные руды. Однако это не решало основной проблемы: так, «Буна» покрывала лишь пять процентов потребности Германии в каучуке, а созданный в короткие сроки концерн «Герман Геринг-Верке» в Зальцгиттере лишь в малой степени мог компенсировать потери от импорта стали. Кроме того, производство таких суррогатов было чрезвычайно дорогим и совершенно нерентабельным в обычное время. Но нормальное время подразумевало рыночные цены, а вот это как раз уже не имело значения. Приоритетом теперь было снижение зависимости от импорта любой ценой, особенно в областях, имеющих важное значение для военно-промышленного комплекса.

Всего через несколько лет после установления нацистской диктатуры полностью изменился курс и в экономике – были отвергнуты принципы многосторонней международной торговли, а также система либеральной, негосударственной рыночной экономики. В начале 1936 года казалось, что путь был выбран правильно: экономический подъем в Германии вызывал восхищение в соседних странах, уровень безработицы был самым низким среди всех крупных промышленных стран, темпы роста были огромными, а инфляционные тенденции были предотвращены, в то время как уровень безработицы в США все еще составлял почти 24 процента, и было неясно, сможет ли американская экономика когда-либо оправиться от последствий Великой депрессии. Либеральный капитализм и либеральная демократия, как явствовало из новых социально-экономических вызовов современных индустриальных обществ, явно уступали системе авторитарной диктатуры и государственно-интервенционистской крупномасштабной экономики, сложившейся в Германии.

ПЕРЕВООРУЖЕНИЕ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

С радикальным курсом на перевооружение была связана еще одна острая проблема: как отреагируют западные державы, поняв, что Германия так активно перевооружается вопреки своим договорным обязательствам, и как они будут этому противодействовать? Гитлер не оставлял ни малейших сомнений в том, что врагами империи вновь станут противники времен Первой мировой войны. Сразу после прихода к власти он уже подчеркивал, что, если сейчас приступить к масштабному перевооружению, придется считаться с сопротивлением западных держав, особенно на первом переходном этапе. «Самый опасный период – это период наращивания вооруженных сил. Там станет ясно, есть ли у Франции государственные деятели; если да, то она не даст нам времени, а обрушится на нас»[62]. Вторжение Франции на территорию рейха, например, с целью заставить германское правительство выполнять свои договорные обязательства, несомненно, означало бы и конец гитлеровскому правительству. Тот факт, что Гитлер все же был готов пойти на такой риск с открытыми глазами, отличал его от глав правительств соседних государств, которые тщательно просчитывали перспективы успеха и опасности, требуемые усилия и отдачу от своих действий. Гитлер этого не делал. С самого начала он был готов идти на практически непредсказуемый риск и играть ва-банк. В этом он заметно выигрывал у своих противников, которые, в отличие от него, не рисковали судьбой всей страны ради кратковременного преимущества. Но превосходство это длилось лишь до тех пор, пока им не стало опаснее бездействовать, чем реагировать. Однако затем военные и экономические силы противников Германии, к которым, несомненно, относились и США, многократно превосходили силы Германского рейха. Это соотношение сил характеризовало внешнеполитическую повестку дня Германии и европейских держав в период с февраля 1933 года по сентябрь 1939 года и далее.

Пережить этот опасный переходный период на этапе перевооружения и «переоснащения» как можно более невредимым изначально было главной внешнеполитической задачей гитлеровского правительства. Краткосрочная цель заключалась в скорейшем пересмотре Версальского договора и расширении неформальной сферы влияния на континенте, а долгосрочная – в расширении формальной сферы влияния Германии, в частности за счет экспансии в Восточную Европу.

Гитлер оценивал период особого риска в три-четыре года; до этого момента он проводил достаточно последовательную политику умиротворения, направленную как на восток, так и на запад. Это сочеталось с последовательным расширением сферы действия и легитимизации изнутри страны с помощью плебисцитов и голосований. В своей самой первой крупной внешнеполитической речи он трогательными словами подчеркнул стремление Германии к миру и готовность соблюдать все договоры, включая Версальский. «Как преданные своему собственному народу национал-социалисты, – подчеркнул он, – мы также, исходя из этих же чувств, уважаем национальные права других народов и от всего сердца хотели бы жить с ними в мире и дружбе»[63].

Эта «речь о мире» от 17 мая 1933 года, безусловно, произвела впечатление, которое еще больше укрепилось, когда правительство Германии продлило договор о дружбе и ненападении с СССР, что резко контрастировало с кровавыми преследованиями коммунистов внутри страны. С другой стороны, то, что Гитлер также был готов найти соглашение с Польшей, удивило даже сотрудников Министерства иностранных дел, которые с 1919 года работали над пересмотром восточных границ Германии. Хотя Германия ни в коем случае не отказывалась от возможных изменений границ в договоре о ненападении от января 1934 года, соглашение об отказе от применения силы выходило далеко за рамки прежних уступок Польше.

Ввиду столь активных заявлений о стремлении к миру, западные державы не стали резко реагировать, когда Гитлер устроил скандал на Женевской конференции по сокращению и ограничению вооружений в октябре 1933 года. Великобритания предложила односторонний контроль над вооружениями Германии, что было резко отвергнуто германской стороной как продолжение дискриминации и использовано как предлог для выхода как из Женевской конференции, так и из Лиги Наций. Подобный контроль сразу бы выявил масштабы перевооружения Германии. Но поскольку предложение Великобритании по контролю над вооружениями было направлено только против Германии, реакция Германии выглядела более или менее оправданной. В результате Гитлеру не пришлось опасаться жестких, возможно военных, карательных мер со стороны союзников, тем более что, чтобы развеять скептицизм французов и британцев, он подтвердил территориальный статус-кво на Западе и продемонстрировал заинтересованность в заметном улучшении отношений с обеими странами. В то же время он распустил рейхстаг и назначил новые выборы, связанные с референдумом о политике правительства рейха. Облегчение от преодоления напряженности, вызванной в первую очередь самим Гитлером, легитимирующий эффект плебисцита, принесшего ему подавляющее одобрение и, казалось, ставшего символом авторитарной демократии, и очевидное стремление канцлера к миру усиливали друг друга и сделали рискованный маневр правительства рейха успешным и во внутренней политике.

Так оно все и шло. В январе 1935 года 90,8 процента жителей Саарланда проголосовали за реинтеграцию Саара, отделенного от Германии Версальским договором, в состав Германии, на свободных выборах под наблюдением Лиги Наций и при