Самурай - Ирина Оловянная

— Так тебе и надо!

Летучие коты! И что они со мной сделают? Проф, наверное, знает. Все равно не буду спрашивать. Напугал! Подумаешь!

Проф смотрел на меня с интересом: спрошу, не спрошу. Я широко улыбнулся: не надейся!

Виктор имел испуганный вид, прямо как после первого боя в его присутствии. Проф, не дождавшись моего вопроса, повернулся и ушел. Тогда Виктор решился заговорить:

— И что тебе будет?..

Я пожал плечами:

— Не знаю. Какая разница?

— Э-ээ?

— В тебе опять проснулся новосицилиец.

Виктор надулся:

— Вот еще.

— Тогда не спрашивай.

Глава 49

В понедельник вечером к нам в гости приехал синьор Мигель.

— У меня к тебе дело, — сказал он.

Я обрадовался: наконец-то, и пусть это будет что-нибудь сложное, а не просто кто-то отловил последнюю модель нашего мини-робота, который делает мою работу.

Проф нахмурился и вопросительно поднял брови: мы были не одни. Синьор Мигель едва заметно покачал головой. Хм, что это он имеет в виду? Что работать мне придется как на Селено? Или что дело действительно очень серьезное и важное и мини-роботу его не поручить?

Я еле дотерпел до конца ужина, а после него мы уединились в кабинете.

— Энрику не предстоит совать голову в пасть горыныча, — сказал синьор Мигель первым делом.

Проф облегченно вздохнул, я был разочарован.

Синьор Мигель продолжил:

— Ты мне нужен как эксперт по Кремоне.

— М-мм? — отреагировал я. — В каком смысле?

— В самом прямом. Сам же написал мне докладную записку о сборе военно-значимой информации. И половину того, что ты перечислил, мы никогда даже не пробовали собирать.

— Ну, у этого документа четыре автора. А при чем тут Кремона?

— У маленького генерала маленькая армия.

Я ухмыльнулся:

— Организовать большую?

— Нет! — сказал проф.

Синьор Мигель продолжил:

— У нас, как ты знаешь, появилось многовато оккупированных территорий. Парни из КРИЗТа работают круглые сутки. И у них тучи проблем. А тут еще явная враждебность местного населения. При том, что мы не сделали им ничего плохого. И уличных боев не было, и наши патрули следят, чтобы местных не обижали. Даже вдвое более зорко, чем обычно. Хотя и обычно особых эксцессов не бывает, от психов армия избавляется на стадии учебных батальонов.

— Понятно.

— Я хочу, чтобы ты объяснил мне почему!

— Вы сказали, что следите за порядком сильнее, чем обычно. Почему?

— Ну, решили поработать на контрасте: «Они такие плохие, а мы такие хорошие...» Там большое полиметаллическое месторождение, хочется побыстрее запустить кое-какое производство, а для этого нужна лояльность местного населения.

— Ясно. А что, никаких эксцессов вообще не было?

— Ну, было кое-что, — неохотно ответил синьор Мигель. — Например, один сержант подрался с местными парнями, одному сломал челюсть. Напал он, но клянется, что его спровоцировали и что за такое оскорбление его матери он даст в морду кому угодно. Я ему верю, не мальчишка, уже семь лет служит, и никаких серьезных проступков за ним не числится. Было еще несколько похожих инцидентов, но там патруль успевал разнять их раньше, чем дело доходило до госпиталя. Ну, допустим, кремонцы оставили там сколько-то людей с заданием провоцировать такие вещи. Это мы быстро выясним и всех переловим. Но это не объясняет, почему они предпочитают жить в нищете, но не работать. Да, и многие мальчишки твоего возраста сделали то же, что вы под Мачератой. А на Южном, между прочим, джунгли, и наши парни периодически вытаскивают оттуда отравившихся и покалечившихся детей. Стенки мы там не ставили, — слабо улыбнулся синьор Мигель, — так что ИК-сканеры работают, и особого вреда эти мальчики причинить не могут, но нескольких наших солдат эти щенки уже ранили. К тому же приходится охранять буквально все. Формально это мелочи, но... чума может начаться как насморк. Я это чувствую.

— Ясно. Ну, жаль, что мы не уничтожили Кремону полностью, так было бы проще, хотя тоже не сахар. Они боятся.

— Чего?

— Всего. Точнее, двух вещей: во-первых, что Кремона вернется и коллаборационистов просто перестреляют. Во-вторых, свободы.

— Как это?

— Вы привыкли и не замечаете. Я тоже, но мне проще, я с этим не родился. Но и я бы этого так и не понял, если бы не один случай в университете. Я бы назвал это явление «интеллектуальной трусостью». Даже очень храбрый солдат, способный шутить под огнем, вполне может оказаться интеллектуальным трусом. Ну характерный пример, старый лозунг: «Моя страна может быть не права, но она все равно моя страна». Выбор интеллектуально храброго человека: я сделаю все, чтобы изменить мою страну. Выбор интеллектуального труса: я буду исполнять свой долг. И тот и другой выбор может быть примерно одинаково опасным. Но в первом случае вам придется все время что-то решать, все время что-то выбирать, а во втором — просто выполнять приказы. Для некоторых людей решать за себя самостоятельно страшнее, чем подняться в атаку без артподготовки.

— М-мм, понятно, а порекомендовать что-нибудь конкретное ты не можешь?

— Вот вопрос... Ну нельзя же приказать человеку стать свободным! По определению. Моисей сорок лет водил свой народ по пустыне, пока не умерли все, родившиеся в рабстве.

— Недолго же они жили. Нам придется ждать больше ста лет.

— Положим, кое-что сделать можно. Во-первых, продолжать не обижать мирное население, даже если оно не вполне мирное. Тех отравившихся и покалечившихся мальчишек, я надеюсь, лечат.

— Ну разумеется.

— Вот и хорошо, только даже и не пытайтесь заниматься саморекламой. Пусть это будет на уровне слухов.

— Почему?

— Слухам там наверняка верят. Официальной пропаганде — нет. Во-вторых, всех этих деток надо просто вернуть родителям. И здоровых, которых наши будут вылавливать в этих джунглях, — тоже.

— Думаешь, они больше так не будут? — с насмешкой спросил синьор Мигель.

— Будут, и еще как, но другого выхода нет.

— М-мм, да, пожалуй, так. А еще? — заинтересованно спросил синьор Мигель.

— Еще? Профессор говорил, что у нас скоро будут преподавать историю в школах.

— Да, это уже решено. Через пару лет.

— Лучше бы поскорее, и там на Южном тоже.

— Да, — улыбнулся синьор Мигель, — я тебя понял.

— А еще... Но я не знаю, хорошо это будет или плохо...

— Говори.

— Прямо сейчас можно частично избавить их от необходимости делать выбор. Можно приказать всем явиться на свои рабочие места.

— Под страхом чего?

— Без «если», просто приказать.

— Думаешь, сработает?