Темпус - Дмитрий Шмелев

Отсмеявшись, я вяло махнул рукой — проходите мол. Немного смутившись, хотя и не роняя достоинства, коротышки направились в гостиную, где тут же захлопотала Мари, накрывая на стол и косясь любопытным глазом на нежданных гостей.

Постепенно, до вечера, подтянулись и остальные — один краше другого. Лишь у двух, видимо самых старших, хватило ума нацепить на ботинки колодки и, прикрыв их штанами пошире, сравняться ростом с людьми. Остальные обрядились кто как — была даже рубашка с разноцветными попугаями! Глупее было бы только нацепить футболку с надписью: "Я — дварф и горд этим".

Оставалось лишь устало вздохнуть и покачать головой — с такой толпой идиотов из города точно не выбраться.

Дождавшись, пока соберется вся семерка спасенных, я отправился к рурговчанам с радостной вестью. Не поверили — тут же побежали с проверкой. Банкиры (вернее — бывшие банкиры), встретив родичей, значительно оживились, но…тут же поникли. Завязалась вялая перепалка, в духе "кто виноват и чего теперь делать…". Однако… Это же дварфы.

Слово за слово, претензия на претензию — и вот, четверть часа спустя, в комнате стоит оглушительный гвалт, разобрать из которого хотя бы одно слово практически невозможно. Гортанное дварфийское наречие, непривычно режущее слух. Примерно каждое третье слово было ругательством (по крайней мере, мне так казалось), а пятое — жаргонизмом. Такими темпами скоро бороды полетят — как бы до драки не дошло…

— Кажется, это надолго. — погрустнела Мари, вздрагивая при каждом ударе (доказывая свою правоту и отстаивая позицию коротышки яростно стучали кулаком по столу).

— Сколько нужно дварфов, чтобы ввернуть лампочку? — поджимая уголок губ, вторил девушке я.

— И сколько же? — тихо подошел сзади босс рурговчан — единственный, кто не принимал участия в конфликте.

— Семеро. — на автомате ответил я. — Один вворачивает, а шестеро спорят, как бы это сделать получше.

На лицо коротышки наползла легкая улыбка и, хмыкнув, он продолжил расспросы:

— А что такое — лампочка?

Я лишь вздохнул и воздел глаза к потолку…

Не обращая внимания на крики в гостиной, я занялся делами. Пусть пообщаются — жалко что ли? Давно не виделись, так сказать. Авось до вечера кричать надоест — успокоятся. Для начала я выловил Дереванша и купил новый костюм — старый к тому времени превратился в окончательные лохмотья. Поди, попробуй по подземельям полазать, да по крышам попрыгать — тут никакое самоочищение не спасет! На расспросы о нижнем дамском белье мастер лишь отмахнулся: он — портной, а не "какая-то там швея кружевная". Увы, увы.

Наспех перекусив и заняв Мари чтением книги (вдруг чего полезного про артефакты найдет? да и отделался от ее внимания заодно), я принялся практиковаться в магии. "Искра" руной Зиг получалась теперь с каждой пятой попытки, к тому же немного прибавив и в мощности — по крайней мере в местах попадания, особенно на дереве, оставались обгорелые пятна. Также, методом тыка, было найдено еще одно заклинание: сложив ладонь лодочкой и махнув ею вперед и вниз, я умудрился свалить канделябр, за неимением других целей используемый в качестве мишени. Все бы ничего, не считая того, что между мной и им было несколько метров, а весил канделябр добрых шесть-семь кило. Недолго думая, я окрестил данный навык "порывом ветра" и принялся тренироваться упорнее. Поначалу не получалось — лишь пыхтение, да глупые жесты вперед. Затем, когда подключился носитель, дело немного сдвинулось с места. Главным оказалось понять принцип: ладошки — не существует. Лишь сила чистого разума. Понял я это лишь на цатом выбрасывании кисти вперед, когда машинально задумавшись о чем-то другом, ощутил течение воздуха вдоль всего тела. Ощущение было воистину незабываемым — словно у сокола, парящего в восходящем потоке. Стараясь не сбить концентрацию, я медленно выдохнул и, не двинув и пальцем, попытался кинуть "порыв".

Моей радости не было предела — получилось, и причем намного сильнее, чем в первый раз! Подобно тому, как в жару дрожит воздух — именно так это выглядело. Опасно и волнующе: едва заметная глазу волна метнулась вперед, сметая все на своем пути. Канделябр, жалобно звякнув, согнулся пополам и отлетел в другой угол комнаты. Несколько "порывов", пущенных вдогонку, заставили его подлететь под самый потолок и завязаться узлом. Йес!

Момент моего триумфа разрушили злобные крики бородачей, с особым усердием колотящих по столу. На них попрактиковаться, что ли? Ладно, пусть живут. Авось скоро заткнутся.

Кстати, позвольте представиться: Темпус, без ложной скромности начинающий маг.

Гребанные бородачи спорили целых (!) четыре часа, к концу дня изойдя на хрип и осипнув практически полностью. Луженые глотки, однако — люди сдались бы намного раньше. Хорошо, что номер оборудован идеальной изоляцией звука — иначе соседи бы нас просто убили.

Однако, проблемы на этом еще не закончились. К моему глубочайшему сожалению, поселить коротышек пришлось у себя — рурговчане занимали нумер поменьше и все койко-места были уже заняты. Также через сутки (неожиданно) в городе ожидалось гуляние — какой-то народный праздник, похожий на наш первомай. Увы, это привело к потоку "гостей" — все свободные комнаты в ресторации были заняты буквально за вечер.

— Тот самый вечер, что мы потеряли на бесполезные споры, черт побери! — вспылил один из приезжих бородачей, отвешивая подзатыльник банкиру. Тот в долгу не остался, высказав что-то про его маму — и вновь понеслось да поехало. Секунд десять спустя в комнате вновь поднялся гвалт, словно с деревьев спустилась огромная стая макак. Крики, оры, зуботычины…

— З-саткнулись. — в бешенстве прошипел я, практически перейдя на ультразвук. В комнате мгновенно воцарилась абсолютная тишина. На-амного лучше. — А теперь рюз-сюмируйте. Вкрат-се.

На удивление, послушались. Возможно потому, что на моем темноэльфийском лице читалось желание убивать. Вкупе с оскаленными клыками и вынимающими душу глазами — очень даже внушительно.

Собравшись с мыслями, предводитель спасенной из заточенья семерки выдал:

— Банк нам не вернут.

Я кивнул.

— И отомстить прямо сейчас — не сможем. Сил слишком мало. — продолжил цепочку главарь рурговчан.

Я снова кивнул.

— А нас вообще выпустят живыми из города? — подал голос один из "семи гномов черноснежки".

В наступившей тишине, казалось, был слышан скрип шестеренок, закрутившихся в головах у дварфов.