Работа над ошибками (СИ) - Инесса Клюшина

Все дело в мелком. Сын Веронику любит, и папашка туда же…

А может, и не в мелком дело. Но по-любому — мормон Стасу теперь попортит нервы, сам того не ведая. Интеллигент хренов. Пальтецо, седые височки, мятый какой-то от усталости…

И чего тебе, доктор, на заднице ровно не сиделось?

Но через эту браваду Стас осознавал, что дело его — дрянь.

Вероника уйдет. Как пить дать. Правильные всегда выберут доктора с ребенком. Может, она и немного еще повстречается со Стасом, но каждый день следует ждать спокойной фразы: «Мы с тобой больше не увидимся».

Подобного у Стаса никогда не было.

Ее нужно было наказать так же, как Алиску. Разорвать всякие отношения, или хотя бы пригрозить прекратить встречаться — на совсем уж худой конец. Попугать зомбированием сект…

Ну и кто бы от этого выиграл? Мормон?

Стас давно так не психовал. Ладно, что сидит он в одиночестве на кухне, а не на людях.

«Никогда не показывай сильных эмоций, Счастливчик. Людьми так легко манипулировать! Точнее, легко манипулировать их страстями…»

Стас это правило всегда выполнял.

Но жизнь сама манипулирует тобой. Тут уж хоть показывай свои чувства, хоть не показывай.

«А ты другие, Стас, чувства изображай. Чтобы люди думали, что они тобой манипулируют, а ты сам ими как хочешь крутишь. Правильно, Командир?»

«Умник великий, Пуля!»

Как же их обоих не хватает Стасу…

У тебя все есть. Ты многого достиг, и еще есть перспективы. Но ты несчастлив. Понимаешь теперь, на вершине, что чего-то в жизни недопонял и слишком много потерял.

А рядом с Вероникой становилось теплее. Реально. Есть у нее непонятное свойство — согревать своим присутствием. Раньше она согревала сердце Стаса, потому что он всегда помнил, что ей намного хуже, чем ему, и отчасти ее жалел. А потом она развлекала своей восторженной болтовней о школе, собаке, — да о чем угодно! — самого Стаса. Говорила искренне, не задумываясь, как Стас отнесется к ее словам.

Сам Стас давно разучился искренне и радостно разговаривать. Слушал, дивился и немного завидовал, что цинизм не коснулся Веронички своим всепроникающим дыханием. Как ребенок, ей-богу. Пострадавший, настороженный, недоверчивый, но всегда благодарный за любое проявление теплого чувства ребенок.

Это было странно, смешно, необычно. Но все равно — притягательно.

Стас, в общем-то, понимал, почему мормон так и вьется вокруг молодой хорошенькой учительницы.

И понимал, из-за чего, кроме всего прочего, не хочет Веронику потерять.

Он сделает все, что в его силах, чтобы заставить ее хоть еще недолго побыть рядом. Засунет кое-куда свои шуточки и злые подколы, которые ей так не нравятся. Постарается казаться милым. Придумает, что можно сделать еще. А там, глядишь, Вероника разочаруется в мормоне…

Стас откинулся на спинку стула и закрыл глаза. «Сегодня играем в шахматы, только в шахматы, — заявила вредная Вероника, расставляя фигурки на доске, — я давно уже не играла с тобой. Потеряешь наработки…»

Улыбнулась ласково и чуть грустно. Как будто уже прощалась с ним.

А Стас не смог сказать ни слова против. Впервые в жизни.

Глава 24

— Вероника Васильевна, ну дава-айте поговорим, — ноет Марк, — дава-айте сегодня писать диктант не будем. А?

— Диктант мы напишем, Марк. После поговорим…

— Ну не-ет… — тянет хитрый мальчишка.

Он уже извел все лимиты разговоров, рассказав мне об одноклассниках, компьютерных играх (с друзьями втихаря от папы играли, но я же не выдам), новой театральной постановке в церкви, а еще о том, как нахлебался воды в бассейне. Я уже и осуждающе посмотрела на Марка, и посочувствовала великому водохлебу, и узнала исчерпывающую информацию о новой пьесе, автор которой — Лена. «Елена Витальевна нас учит», — со вздохом произнес Марк. Почему со вздохом — не спросила.

Мы занимаемся с ним на кухне, как и со всеми моими другими учениками. В комнату не хочется водить посторонних, там — только мое пространство. А на кухне хорошо, тепло и уютно. Здесь тарелки, чашки и ложки спрятаны по шкафам, максимальное количество свободного места. А в конце занятия угощу сластену кексом с цукатами — я Марку обещала. Запах уже давно ползет по всей кухне. Он мешает моему ученику: мальчик то и дело кидает голодные взгляды на духовку.

— Марк, соберись, — строго говорю я, — уже сорок минут прошло, а ты еще словечка не написал.

Марк с неохотой сжимает в кулачке ручку. Я начинаю диктовать текст, и минут пятнадцать Марк изо всех сил держится. Но лишь только проговариваю последнее предложение, мальчишка чуть ли не с радостным воплем отодвигает тетрадь ко мне.

— И ты считаешь, я это должна проверить?

— Вероника Васи-ильевна, — канючит Марк, — ну я не могу-у сегодня много проверять и писа-ать… Мне еще в церкви писа-ать…

— В смысле?

— Елена Витальевна мне дает переписывать роль. Роль така-ая длинная!!! — Марк трясет кистью, — У меня всегда руки устают. Я выучил отрывочек, но там еще мно-ого таких отрывочков, и все надо переписать от руки. Так Елена Витальевна говорит.

— Марк, понимаю, что еще придется писать, но…

— За мной папа приедет.

— И?

— Вероника Васильевна, идемте с нами в церковь! Пожалуйста! Я так хочу, чтобы вы с нами были!

— Марк… — останавливаюсь и раздумываю, что сказать, чтобы и ребенка не обидеть, и церкви избежать.

Вот она, Вероника. Самая сложная загвоздка. Церковь, церковь…

Мормоны же не женятся на тех, кто не мормонки. Или женятся?

Мне придется покреститься в эту религию. А как иначе? Рано или поздно наступает такой момент, когда женщине приходится выбирать: или с мужем, или при своей точке зрения. В некоторых семьях многие вопросы проходят безболезненно, даже такой неоднозначный, как отношение к религии. Но не с Робертом. Он слишком увяз в мормонстве, и даже не в самой вере дело, а в семейственных отношениях внутри церкви. Один старейшина Беннет чего стоит.

Смогу ли повернуть семейный парус так, чтобы увести корабль из гавани мормонства? Кто Роберту я, и кто — Беннет?

Боже, о чем думаю?

Марк заглядывает мне в глаза, все старается подвинуться поближе — прямо как Жужик, запертый сейчас в комнате (он, как и запах кекса, мешает Марку сосредоточиться). В школе Марк последним отходит от моего стола, когда звенит звонок, и первым на переменке подбегает с вопросами, и еще сотня мелочей, например, какая-нибудь конфетка в угощение или ощутимым толчок в спину соперника, который решил занять мое внимание чуть больше положенного.