Работа над ошибками (СИ) - Инесса Клюшина

— Вероника, я на минуточку, иду на вызов к ребенку. Как твои дела? Мы с Марком разволновались, звонили тебе, но телефон был выключен… И в воскресенье тоже…

Да, это так. До обеда в воскресенье я даже и не вспомнила, что забыла его включить. Судорожно включила часа в три, с испугом ожидая, что Стас мне звонил, а я не ответила… Но Стас прислал лишь смс о делах и перезвонил только вечером.

А непринятых звонков от Роберта и в субботу, и в воскресенье было много. Но я не ответила, и понятно, почему.

— Вчера Марк сказал, что видел тебя в школе и ты в добром здравии, что все нормально, поэтому мы успокоились. А сегодня я вот… забежал к тебе на минутку, чтобы удостовериться… — говорит он искренне и с таким беспокойством за меня, что мне самой становится стыдно.

Очень стыдно. Крайне стыдно.

Нужно все рассказать сейчас…

Стоп, Вероника. Что рассказать-то? И как рассказать? Остынь. Может, все иначе, чем тебе кажется. Не так уж ты и нравишься Роберту. И он объявит скоро, что нашел новую претендентку на роль своей жены и матери Марка, а именно — Лену.

— Я… извини, Роберт, что ничего не объяснила. У меня случилось такая беда… Жужик отравился, и мне уже было ни до каких поездок.

— Твоя собака, да? А что с ним было? Понос, рвота?

— Да-да… — прости меня, Жужа! Долгих лет тебе и крепкого здоровья!

— К ветеринару? — осведомился Роберт, по-деловому переходя на профессиональный прием «вопрос-ответ». Конечно, он же врач, а животные — как дети…

— Да, пришлось брать такси и везти.

— Энтерит?

— Я…я не знаю, — не будем попадаться на каверзных вопросах. Я ведь не имею представления, что это слово-то значит, — ветеринар что-то вколол…и в воскресенье тоже на такси…извини, но моя собака — это все, что у меня есть, и мне очень…

— Можешь ничего не говорить, Вероника. Я понимаю тебя. Но почему ты ко мне не обратилась за помощью? У меня же машина. Я бы довез. Конечно, я не ветеринар, но первую помощь оказать бы смог, конечно, если это не чумка и прочая гадость… Он съел что-то не то?

— Скорее всего. Роберт, мне очень жаль, что так вышло…

— Ничего страшного, Вероника, не случилось, и тебе не нужно извиняться. Мы с Марком в гостиницу не поехали, но ни капли не пожалели, что не поехали, — Роберт пожимает плечами и улыбается так открыто, — просидели дома все воскресенье, пили чай с пряниками, смотрели фильмы, вместе осваивали выжигание по дереву…только не хватало тебя. Мне. Ну… и Марку тоже.

И он смотрит на меня, а потом опускает глаза, и выражение его лица… Его не сыграешь.

А Веронике — душевная боль чуть не до слез. «Только не хватало тебя. Мне».

Отче, почему люди всегда получают не то, что они хотят? Или — то, но совершенно не вовремя?

— Мне… мне очень приятно, Роберт, что вы ко мне хорошо относитесь с Марком…

— Хорошо? Просто хорошо, Вероника? — грустно смотрит на меня Роберт, — хорошо — и только?

У него очень усталый и потерянный вид, замечаю внезапно. Да, он аккуратно подстрижен, щегольски одет, и носит черное пальто с прямо-таки заграничным лоском, но — ничего не скрыть. Я знаю, откуда эта потерянность и усталость — сама ее вижу каждый день в зеркале.

От того, что твой сын растет без матери, а ты слишком самокритичен и не мнишь, что можешь заменить ее собой. От того, что тяжело справляться одному со всем на свете. От того, что вечерами ложишься спать в свою холодную одинокую постель и не знаешь, сколько это будет длиться — год, два, десять? Ведь нужно найти своего человека, близкого тебе по духу, или хотя бы того, кто нравится. А если человечка нужного рядом не оказывается?

Роберт похож на меня. Будет лучше один, чем вместе с кем попало.

Но на мой восхищенный порыв души, который вот-вот оторвется от земли и полетит ввысь, поднимает голову прелюбезнейший червяк сомнения и душит его на корню.

Нет близкого человека, говорите? А как же Лена в болотно-зеленой юбке в пол? Вот уж кто и все принципы разделяет, и что хочешь для тебя сделает. Не нравится?

Насильно мил не будешь. Помнишь об этом, Вероника?

Так почему ж ты с ней не поговоришь и всю правду не расскажешь, чтобы больше не надеялась? Держишь на черный день?

«Вероника-а! Перестань язвить», — говаривала мне моя мама.

Ну что за дурацкий характер! Никому доверия нет.

— Я, наверное, не умею говорить о своих чувствах и слишком замкнутый, да? Но мне казалось, что…а, извини, — Роберт делает попытку отвернуться, но я протягиваю руку и останавливаю его:

— Роберт, я… я понимаю.

Смотрю с великим участием на Роберта. Насильно мил не будешь — это так.

Но у меня прямо-таки насильно?

Он будет очень заботливым отцом и мужем. Он не бросит меня и не скажет злого слова, лишь бы продемонстрировать, какой он крутой и какая я неудачница и бедная золушка.

И он мне нравится.

Не до такой скручивающей неведомой боли, которую я чувствую, когда думаю о Стасе. «Нравится» по отношению к Роберту — взвешенное, спокойное, будничное.

И он не побоялся первым сказать о своих чувствах ко мне — а это, знаете ли, похвально. И встречается у мужчин нечасто. И если встречается, то все обычно бывает не просто так, а в случае с Робертом, возможно, будет серьезно…

— Я ценю, Роберт, твое отношение… Ой, тоже не умею говорить! Когда надо сказать важные вещи, слов обычно не находится, правда? — Роберт кивает в знак согласия, улыбается мне той же улыбкой, что и у меня сейчас на лице — немного испуганной из-за того, что перед человеком раскрываешь все самое личное, признаешься ему в своих привязанностях.

— Вероника, ты мне очень нравишься. Очень. Ты, наверно, давно это поняла.

— Поняла.

Не скажу, что поняла давно, и не скажу, что особо размышляла над этим: все мои мысли были заполнены Стасом. Почти всегда — только Стасом.

А начавшиеся отношения затмили даже воспоминания о Роберте, их напрочь смели страстные объятия и поцелуи Стаса.

Секс со Стасом — это очень здорово, конечно. Да дело в том, что он вряд ли куда-то выведет. А здесь честно признаются в своих симпатиях, намекая на серьезные отношения…

Кошмар. Просто кошмар.

Роберт, где ты был два года назад? Нет, хотя бы год назад? Полгода назад?

Он жил в Питере два года назад, у него была большая счастливая семья. И ты, Вероника, тогда была ему не нужна. О тебе бы Роберт ничего не узнал и, если бы не трагедия, он бы никогда не переехал в твой город…

Зато теперь рядом с тобой двое мужчин. С одним у тебя сумасшедший секс — будто идешь по краю, а эмоции другого — твое зеркало, и ты понимаешь его боль без слов. Кого выбрать-то?