Александр II Великий - Виктор Карлович Старицын

на удалении в шесть миль удалось опознать вражеские корабли. Это были один новый броненосец типа «Уориор», 5 старых деревянных бронированных линкоров и 8 старых бронированных фрегатов.

«Да сколько же у англичан этого старья?» – удивился про себя Попов.

– Ну, надеюсь, кроме этих корыт у них ничего больше не осталось, – заявил он своим флагманским офицерам.

Две эскадры стремительно сближались, идя строем фронта навстречу друг другу. 14 англичан и 12 русских. Новый английский броненосец шел в центре, старые линкоры – на флангах, между ними – фрегаты. От первой английской эскадры, висящей на хвосте, русские оторвались на 8 миль. Сражение разыгралось на траверзе английского Гастингса.

Бой разворачивался стремительно. С дистанции пять миль Попов приказал открыть огонь. Три корабля, включая «Казань», обстреливали новый броненосец, остальные корабли обстреливали каждый своего противника. По курсу с каждого носителя могли стрелять три пушки. Пристрелявшись до накрытия, артиллеристы перешли на беглый огонь: по 5 выстрелов в минуту. По броненосцу типа «Беллерофонт» стреляли бронебойными, по остальным одно орудие корабля – зажигательными, два других бронебойными.

На дистанции две с половиной мили Попов приказал:

– Разворот «Все вдруг».

Однотипные корабли дружно развернулись, переводя противника за корму. Теперь стреляли по два орудия с крыльев мостиков и кормовое орудие. Каждая пушка уже выпустила по два десятка снарядов.

Три фрегата и два старых линкора жарко горели и отставали, теряя скорость. Три другие линкора и четыре фрегата тоже горели, но продолжали идти, держа строй фронта. Новый броненосец хотя и получил несколько видимых попаданий, пока не горел. Четыре необстреливаемых фрегата тоже оставались целыми. Погонные орудия англичан вели непрерывную стрельбу. Но, имея от 2 до 4 погонных орудий, они делали не более одного выстрела в минуту всей погонной батареей. И к тому же их ядра не долетали до противника.

По англичанам, идущим от Дувра, с пяти миль начали стрелять носовые орудия. Солнце уже нырнуло за горизонт, начали сгущаться сумерки. Попов приказал запускать красные ракеты – сигнал миноносцам к атаке. Оба отряда миноносцев уже находились за кормой английских эскадр. Но им еще предстояло дойти от французского берега 10–20 миль до середины канала, где разыгрывался бой.

В восточной эскадре англичан еще оставалось на плаву два линкора, 5 бронированных и 6 деревянных фрегатов. Огонь их погонных орудий был слабым и опасности не представлял. Однако при проходе сквозь их строй русские корабли подставились бы под их бортовые залпы с малой дистанции. Что стало бы опасным.

Попов скомандовал поворот «Все вдруг» на 8 румбов и повел эскадру к французскому берегу меж двух сходящихся фронтов англичан, навстречу своим миноносцам.

Лорд Гладстон держал флаг на новейшем, только что спущенном на воду броненосце «Экскалибур». Все бортовые орудия, машины и паровые котлы корабля размещались в броневой цитадели с броней 5-дюймовой толщины. Четыре 7-дюймовых дульнозарядных погонных орудия корабля размещались в каземате с броней 5 дюймов. Считалось, что такая броня не могла быть пробита тогдашними пушками. Однако сверху казематы и цитадель корабля защищала броневая палуба толщиной только 1 дюйм. Обе оконечности корабля имели броню всего в 1,5 дюйма.

Когда русские корабли открыли огонь с запредельной дистанции не менее 5 миль, лорд Гладстон весьма удивился. Еще более он удивился, когда сначала за кормой, затем перед носом, потом у бортов встали водяные столбы разрывов русских бомб. Такая дальность стрельбы была поразительной. Она свидетельствовала об очень высокой начальной скорости снарядов. И о высочайшей точности орудий.

Затем русские развили ураганный темп стрельбы. Казалось, по «Экскалибуру» били бортовыми залпами несколько стопушечных линкоров. Бомбы разрывались прямо у бортов, каскады воды рушились на палубу. Вскоре корабль несколько раз тряхнуло. Из-под палубы в носовой части, прямо перед рубкой, вверх ударили фонтаны дыма, полетели какие-то обломки. Прибежавший старший офицер корабля Динкинс доложил, что русские снаряды пробили палубу и взорвались в третьем котельном отсеке на двойном днище корабля и проделали в нем изрядные пробоины, в которые хлещет вода. Командир корабля каперанг Симпсон приказал аварийной команде начать откачку воды и заделку пробоин. Тем не менее корабль стал ощутимо садиться носом. От затопления его спасали водонепроницаемые переборки между отсеками.

Затем попадания стали следовать одно за другим. На такой дистанции это было немыслимо. Было затоплено уже 8 из 46 герметичных отсеков. Наконец попадание пришлось еще в одно из восьми котельных отделений. Все кочегары погибли, котел вышел из строя. Один снаряд прошил обе дымовые трубы, палубу позади боевой рубки и взорвался в отсеке рулевой машины. Корабль потерял управление и через несколько минут начал уходить вправо. Английские пушки до русских кораблей все еще не доставали.

Капитан Симпсон приказал застопорить машину и приступить к ремонту повреждений. Лорд Гладстон распорядился поднять сигнальные флаги с приказом всем кораблям продолжать атаку. Затем огляделся. Фронт эскадры уже покинули из-за повреждений один линкор и три фрегата. Все они горели. На многих других кораблях тоже виднелся открытый огонь, но они шли прежним курсом.

Русские тем временем сделали поворот «все вдруг» и пошли кильватерной колонной в сторону французского берега, очевидно, пытаясь выскользнуть из английских «клещей». В вечерних сумерках далеко за русской колонной вспыхивали огоньки выстрелов ведущих огонь кораблей встречной эскадры лорда Гамильтона. Сколько в ней оставалось кораблей, было не разобрать.

Ловушка, задуманная Гладстоном, сработала. Да только русские пока не получили никаких видимых повреждений. Очевидно, пушки кораблей Гамильтона, как и его собственные пушки, не доставали до русских. Тем не менее, прежде чем русские выскользнут из ловушки, два фронта английских кораблей сблизятся настолько, что их пушки смогут достать до концевых кораблей русских и нанести им повреждения.

Корабли на левом фланге стали склоняться в сторону уходящих русских, все еще надеясь достать до них. Гладстон приказал дать всем кораблям сигнал преследовать русских. Все корабли эскадры начали склоняться вправо. Гладстон надеялся прижать русских к французскому берегу и вступить с ними в ближний бой. Как и предписывала морская тактика, которой русские не подчинялись.

Хотя сумерки быстро сгущались. Силуэты русских кораблей, выкрашенных темно-серой краской, в них словно бы растворялись. Однако глупые русские решили облегчить англичанам задачу и зажгли на мачтах ходовые огни. Такие же огни зажигались и на английских кораблях. Бой длился уже почти час, но лорд Гладстон не был уверен, удалось ли его артиллеристам достать хотя бы одного русского.

Надеждам первого лорда не суждено было сбыться. Совершенно неожиданно огромный броненосец потряс сильнейший взрыв у правого борта в районе котельных отделений. Огромный столб воды рухнул на палубу. Появился быстро нарастающий