Божество пустыни - Уилбур Смит

Он был близок к панике.

– Это волна.

Я с трудом сохранил спокойный, ровный тон.

– Нет. – Он яростно покачал головой. – Слишком большая. И идет слишком быстро для обычной волны.

– Это приливная волна, – уверенно сказал я. – Та самая, что в древности затопила империю Атлантиды.

– Именем всех великих богов, что нам делать, чтобы уйти от нее?

Сдаваться без боя не в привычках Зараса, поэтому я крикнул ему в лицо:

– Предупреди людей, олух! Убедись, что под рукой есть запасные весла. Когда волна нас ударит, мы получим повреждения. Она сломает весла. Нам нужно уберечь руль и держаться. Если волна нас перевернет, она бросит нас, как бревно, и смоет всех. Закрыть все люки. Снять мачты и привязать. Натянуть вдоль гребных скамей спасательные тросы, чтобы людей не смыло за борт.

В ответ на мои категорические приказы Зарас немедленно подозвал Гуи. Я больше не вмешивался. Оставил их заниматься делами, а сам стоял на носу и смотрел, как надвигается волна.

Чем ближе она подходила, тем выше становилась и тем быстрее устремлялась к нам. Нам едва хватило времени, чтобы подготовиться, прежде чем нас подхватил передний склон.

Волна подняла нос корабля так быстро, что ноги подо мной подогнулись, а живот прижался к легким, заставив хватать ртом воздух. Мы поднимались все выше. Корма опустилась, и палуба встала под таким углом, что мне пришлось обеими руками ухватиться за планширь. Все незакрепленное со звоном покатилось по палубе.

Несмотря на весь этот ад, Гуи и Зарас продолжали держать корабль носом к волне, отдавая резкие приказы гребцам:

– Поворот налево!

– Правые табань.

Люди молились богам, умоляли матерей спасти их, но продолжали грести.

Чем выше мы поднимались, тем круче становился склон, и наконец палуба встала почти отвесно и нос устремился к небу.

На краткий миг я смог заглянуть за вершину могучей волны. Мы были так высоко, что я ясно увидел на далеком горизонте южный берег Крита и над ним, на дальнем конце острова, огромный столб дыма над вершиной горы Кроноса. Серно-желтые облака накатывались друг на друга, заполняя весь северный край неба. Потом через нас перевалил кремовый гребень волны, и палубу «Ярости» погребло под толстым слоем зеленой воды.

Один из натянутых канатов лопнул, и вместе с ним за борт улетели четверо моряков. Мы больше никогда их не видели. Остальных залило потоком воды, как крыс в затопленной канаве. Грубая конопляная веревка вокруг пояса резала меня пополам. Я даже не мог закричать, чтобы выразить свой ужас. Перед глазами потемнело. Я понял, что тону.

Но вдруг нос нашего корабля вырвался из обратного склона приливной волны. Я успел глотнуть сладкого чистого воздуха, и мы начали падать в пропасть. Казалось, мы падаем целую вечность. Только канаты спасли нас от падения за борт вместе со всем незакрепленным имуществом.

Потом мы с грохотом ударились о поверхность моря. Этот удар грозил переломать все доски, переборку и весь корпус. Весла лопались, как сухие ветки.

Я подумал, что нас снова утянет вниз. Но наш храбрый маленький корабль встряхнулся. Мы вынырнули на поверхность, тяжело накренившись; палубу заливало. На палубе лежали люди вповалку и снаряжение грудами.

Зарас и Гуи пинками и бранью заставляли людей занять места на скамьях. Но некоторые моряки сильно пострадали, у них были сломаны руки, ноги и ребра. Их оттаскивали в сторону. Под скамьями к палубе были прикреплены запасные весла. Гребцы выбрасывали в море обломки прежних и вставляли в уключины новые.

Мы все, как одержимые, бросились вычерпывать воду. «Ярость» становилась легче и медленно поднималась над поверхностью. Вновь застучал барабан. Гребцы занимали свои места на скамьях, весла погрузились в воду. Мы помчались к Криту. Теперь он снова исчез за горизонтом. Но моим проводником стал столб вулканического дыма.

Вскоре после полудня поднялся ветер, с юга надвигалась почти буря. Экипаж вновь установил мачты и поднял все паруса, чтобы поймать ветер. Мы почти удвоили скорость. За приливной волной оставалась бурная вода, покрытая обломками деревьев, частями разбитых кораблей и домов, снесенных с острова перед нами. Но мы шли вперед, поставив на носу людей, отводивших самые опасные обломки.

Через два часа мы опять увидели встающий из моря Крит. Он казался крошечным и незначительным в сравнении со стоящим над ним тяжелым столбом вулканического дыма. Теперь до нас доносились вопли и рев безумного бога Кроноса. Расстояние едва их заглушало, и вся поверхность моря дрожала от ярости бога.

Работая веслами, гребцы в страхе оглядывались на него через плечо. Свободные от вахты жались на палубе рядом с ранеными и умирающими. Все были бледны от ужаса. Но я безжалостно гнал их к Криту. Когда уже казалось, что вот-вот вспыхнет мятеж, Зарас и Гуи развернули бичи и встали в ожидании.

Мы приблизились к земле, и я пришел в ужас от того, что натворила приливная волна. Когда показался порт Кримад, я едва узнал его. Я определил, что это Кримад, только по стоящей за ним горе Ида.

Волна снесла все здания, даже тяжелые плиты молов были выброшены в море, точно игрушки капризного ребенка.

Лес и возделанная земля у подножия горы были полностью уничтожены. Огромные деревья, развалины домов, корпуса больших кораблей – все это смешалось и превратилось в груды мусора.

Больше всего меня встревожило, что исчезли конюшни. Волна, должно быть, снесла конюхов и лошадей и унесла их в море. Мои царевны были на дальней стороне острова. Без лошадей нам потребуется несколько дней, чтобы пробраться через бурелом и завалы.

Я задумался, не обогнуть ли остров, но отказался от этой мысли. Потребуется несколько дней, и невозможно сказать, что мы увидим, когда доберемся до Кносса.

Я надеялся только на то, что несколько дорожных дворов, расположенных высоко на острове, могли уберечься от ярости приливной волны; сохранилось разве только горстка лошадей.

Мы бросили якорь на краю глубокой воды, в одной двенадцатой лиги от развалин Кримада, где наш корабль защищала масса острова. Я вызвал к себе Зараса и Гуи и сказал:

– На каждой дорожном дворе в конюшне от десяти до двадцати лошадей, если они уцелели. Каждая лошадь может нести троих, если один едет верхом, а двое цепляются за поводья. Отберите тридцать лучших людей и высадите их на берег с нами. Пусть возьмут оружие, но не доспехи: нельзя перегружать лошадей.

Когда береговой отряд был готов, мы спустили шлюпки, уцелевшие в большой волне. А когда сели в них, маленькие суденышки оказались сильно перегружены.

Когда волны били нас и вода перехлестывала через нос, я в душе молился Инане. Я напоминал богине, что просто следую ее указаниям, и она, должно быть, услышала меня. Мы добрались до мола, потеряв только троих, смытых за борт, и один из них сумел вернуться на «Ярость».