Божество пустыни - Уилбур Смит

Не успел я это сказать, как переднюю часть амфитеатра окружили два ряда жрецов в одеяниях цвета бычьей крови. Они встали у золотого трона, и их голоса вплелись в траурное пение знатных минойцев.

Неожиданно все звуки смолкли, и наступила тяжелая тишина, еще более угнетающая, чем пение. Все опустились на колени и прижались лбом к мраморным плитам.

Я предвидел появление Верховного Миноса и внимательно наблюдал за троном в ожидании еще какого-нибудь театрального чуда. Но даже меня он застал врасплох.

Только что трон был пуст, а в следующее мгновение на нем сидел минойский монарх, и рядом с ним худая, похожая на скелет его мать.

Она была во вдовьем траурном платье, темном и отталкивающем. А он, великолепный в полном наряде, возвышался над подданными и словно заполнял всю пещеру своим присутствием. Его доспехи и отвратительная бычья маска, изготовленные из благородных металлов, отбрасывали яркие блики.

Воинственная музыка спрятанного где-то оркестра наполнила всю пещеру бурными звуками, и собравшиеся разом закричали в благоговейном восторге.

Верховный Минос поднял правый кулак, одетый металлической сеткой, и в пещере наступила мертвая тишина, почти удушающая в своей напряженности. Она устрашила даже нас троих высоко на балконе.

Минос сделал новый знак, и собравшиеся обрели голос. Но раздавшийся звук был звериным, полным первобытного гнева. Занавес, спускавшийся с потолка пещеры, разошелся, открыв две забранные решетками двери в скальной стене с боков амфитеатра. В ожидании собравшиеся яростно завопили. Даже жрецы в красном присоединились к общему хору, но теперь в этих криках звучало что-то новое. Это больше не были звуки молитвы или поклонения. Они превратились в вопли сладострастного возбуждения и жестокого восторга.

Через отверстие между полотнищами занавеса вышел строй воительниц в зеленом. На головах у них были высокие уборы с яркими перьями фламинго. Их поднятые щиты были из выделанной кожи крокодила; сдвинутые, они закрывали что-то в середине строя. Строй дошел до центра арены и остановился. Потом по какому-то сигналу женщины-воины расступились и открыли моих царевен.

Техути и Беката стояли, взявшись за руки, и в полном изумлении взирали на кричащую толпу на ярусах. На головах у них были венки из белых роз.

Но это была их единственная одежда. Они были полностью обнажены. И казались очень молодыми, нежными, почти детьми. Воительницы слаженно развернулись и ушли с арены, оставив Техути и Бекату одних.

Громовой крик собравшихся обрушился на моих девочек, и они задрожали. Верховный Минос встал, и шум мгновенно утих. Минос медленно повернулся. Теперь его золотая маска смотрела на отверстие в задней стене храма, в котором, как в рамке, виднелась гора Кроноса; возвысив голос, он начал призывать своего бога. Я не различал ни слова в его вое и зверином реве, доносившемся из-под золотого шлема.

Но смысл нельзя было не понять, особенно когда царь снял с пояса массивный бронзовый меч, украшенный драгоценными камнями. Меч был длиной с меня. Минос направил его на двух обнаженных девочек, стоявших под ним на жертвенном полу.

Впервые я разобрал его слова, хоть они и были искажены маской, покрывавшей голову, и отражением от каменных стен.

– Возлюбленный Кронос! Кронос – главный из всех богов! Я твой сын, плод твоих чресел, плоть от твоей плоти и кровь от твоей крови. Тысячу лет я поклоняюсь тебе. Тысячу лет я любил тебя и повиновался тебе. Вновь я стою перед тобой и вновь клянусь. Приношу тебе жертву, которой жаждет твоя божественная душа. Приношу тебе на съедение царственных девственниц. Приди в твоем земном воплощении и пожри плоть, которую я даю тебе! Убей! Ешь!

Он поднял меч и указал им на закрытую дверь, перед которой стояли Техути и Беката.

Створки ворот растворились, но за ними была темнота. Я напряженно всматривался, но вначале ничего не увидел за дверными столбами. Потом там что-то пошевелилось. Что-то столь огромное и угрожающее, что не поддавалось воображению.

Беката закричала и прижалась к старшей сестре, побелев от ужаса. Техути обхватила ее, и Беката вцепилась в нее обеими руками. Обе отступили от ворот.

Плотная, осязаемая тишина нависла над ареной и над всем миром. Вулкан внезапно прекратил грохот. Земля под нами перестала дрожать. Казалось, даже великий бог Кронос захвачен драмой, разыгрывающейся в его храме.

Тишину нарушило гневное бычье фырканье и грохот копыт по посыпанному песком каменному полу. Через ворота на арену вышел бык, зубр. Когда на него обрушился рев собравшихся, он резко остановился, упершись передними коптами и подняв тучу песка.

Если все прочие зубры, каких я видел, были черными или темно-бурыми, этот сверкал белизной, как пена на гребне приливной волны, уничтожившей Кносс. Глаза его горели ярко, как шлифованные рубины. Тело, казалось, еще выросло от гнева, когда он поворачивал голову из стороны в сторону, ища, на ком сорвать ярость.

Массивные рога были белыми, словно из слоновой кости. Кончики – черными и острыми, как наконечники копий, и расставлены вдвое шире разведенных рук взрослого мужчины.

Тут бык увидел перед собой двух обнаженных девочек и пригнул голову. Огромный горб между лопатками стал словно еще больше; бык в гневе рыл копытами землю.

Неожиданно по его цвету, размеру и исходящей от него ауре зла я понял, что эта тварь не из леса и не с гор, ее послали яростные недра вулкана, чтобы принять жертву его демоническому господину.

Бык при виде добычи взревел. Его верхняя губа сморщилась, обнажив длинные песьи клыки – зубы хищника, а не травоядного.

– Я приношу тебе девственную кровь – пей ее! Я приношу тебе девственную плоть – пожри ее! – призывал Верховный Минос тварь. – Убей! Пожри!

Я стряхнул ужас, словно парализовавший меня.

– Зарас! Гуи! – возвысил я голос над ревом собравшихся минойцев. – Надо спуститься и защитить их. Используйте занавес, но спускайтесь.

Они ринулись к перилам, в спешке едва не сбив меня с ног. Один за другим перебрались через них и, падая, схватились за висящий занавес. Полотнище замедлило их падение, и они соскользнули на арену. Но я видел, что они не успеют спасти Техути.

Белый бык сосредоточил на ней все внимание и напал, грохоча копытами.

Беката закричала. Ее крик, должно быть, еще больше разъярил быка. Зарас и Гуи в этот миг ступили на арену, но им нужно было еще преодолеть половину ее, прежде чем они смогут вмешаться.

Я натянул лук и пустил стрелу. Она попала в огромное плечо, точно в то место, куда я целился, но я видел, что стрела ударила в кость и отскочила. Отлетев в сторону, она попала в одного из минойцев. Тот упал и исчез из виду.