Божество пустыни - Уилбур Смит

Не прошло и часа, как Накати собрал добровольцев. Они тянули жребий, отбирая лошадей, и увели их в наступающих сумерках, по пути разделяясь на небольшие отряды.

Чтобы добраться до Египта, некоторые решили уйти в Сахару и обогнуть земли гиксосов с запада. Другие собирались пересечь дельту Нила, вплавь переправиться через протоки и добраться до Синайского полуострова на востоке, потом повернуть на юг и по берегам Красного моря приехать в Фивы.

Я следил, как они уходят, вознося жаркую благоговейную молитву Гору и Инане, умоляя их присмотреть за моими лошадьми в долгой дороге, которая им предстоит.

Теперь я мог уделить внимание пленным.

Всего, считая воинов-конников и тех, кто уцелел в битве в заливе Зин, мы захватили 793 гиксосских колесничих и моряков. Зарас и Накати выстроили пленных длинными рядами на берегу выше линии прибоя. Все были раздеты донага, руки связаны за спиной. Все были мрачны и покорны, как люди, ждущие у виселицы приглашения палача.

– Что нам делать с этими жалкими тварями? – спросил я у Накати и своих воинов. Никто из них не проявил к этому интереса. Наши корабли, поврежденные в бою, спешно чинили и заново спускали на воду. Те, что подлатать было невозможно, подожгли, и они горели на песке. Мы сразились и победили. Все спешили подняться на борт, раньше чем из-за дюн придут новые силы гиксосов, жаждущие крови и мести.

– Убей их, – небрежно посоветовал Гуи.

– Согласен, – кивнул Зарас. – перебить их всех.

Он говорил по-гиксосски и достаточно громко, чтобы услышали ближайшие пленники.

– Хороший совет, – высказал свое мнение Накати. – Если сохранить им жизнь, завтра они снова будут убивать наших людей и бесчестить женщин. – Остальные согласно зашумели, но Накати поднял руку, привлекая их внимание, и продолжил: – Однако, вельможа Таита, теперь я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять, – ты никогда не примешь наше весьма разумное предложение. Ты не способен хладнокровно убить человека, который тебе сдался.

– Возможно, ты переоцениваешь мое благородство. – Я пожал плечами. – Я могу тебя удивить.

Но, конечно, он знал, что мои возражения неискренни. И улыбнулся.

– Позволь кое-что предложить, – сказал он. – Мы можем сделать так, что эти свиньи никогда уже не выпустят стрелу и не поднимут меч против фараона и нашего Египта. Тогда ты сможешь отпустить их, мой господин, и успокоить свою совесть.

– И как ты этого добьешься? Попросим их пообещать и поверим?

Меня раздражала бесполезность этого спора. Мне тоже хотелось подняться на борт «Ярости» и поскорей плыть на Крит, к моим царевнам. И я уже принял решение отпустить пленных, как только мы отплывем.

– Молю, еще минуту твоего внимания.

Накати кивнул своим людям из Морского народа, караулившим стоящих на коленях пленников. Те притащили одного из гиксосских колесничих и бросили ничком, со связанными за спиной руками. Накати встал над ним и выхватил меч.

– Выставь большие пальцы, ты! – приказал он, и пленник послушно повиновался.

Двумя ударами меча Накати отрубил ему большие пальцы по второму суставу. Пленник закричал от боли и отчаяния, отрубленные пальцы упали к его ногам, из обрубков хлынула кровь.

– Могу поклясться, что этот человек больше никогда не пустит стрелу и не поднимет меч против Египта, – сказал Накати.

Несколько мгновений мы, потрясенные и изумленные, смотрели на него, потом мои люди рассмеялись и радостно закричали.

Прежде чем я смог вмешаться, вперед выступил Зарас. Ногой он перевернул нагого искалеченного пленника на спину. Он вынул меч и поддел острием вялый пенис лежащего.

– А вот способ убедиться, что он никогда не надругается ни над египетской женщиной, ни над новорожденным младенцем.

И взмахом вверх отсек пленнику член. Потом подцепил его острием клинка и бросил в набегавший на берег прибой.

– Приношение Посейдону, богу моря, если он примет кусок этого грязного мяса.

Люди вокруг меня одобрительно закричали, но мой голос прозвучал громче.

– Прекрати немедленно эту жестокость, Зарас. Убери меч. Ты опускаешься до уровня этих гиксосских животных!

Зарас сунул меч в ножны, но, когда повернулся ко мне, смотрел с такой же яростью, как я.

– Вельможа Таита, на наших кораблях нет места для пленных, – дерзко заявил он. – Если ты освободишь этих пленников невредимыми, сколько еще наших людей они убьют? Сколько еще наших детей и женщин умрут?

Я чувствовал, как гнев медленно уступает этой упрямой логике. Я понял, что на мое суждение повлияли воспоминания об оскопляющем ноже. Я не хотел, чтобы кто-то подвергался такому же издевательству, каким бы он ни был злым и чудовищным. Я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и постарался говорить без гнева.

– В твоих словах есть здравый смысл, Зарас. Я пойду навстречу тебе, но наполовину. Мы заберем их большие пальцы, но оставим письки Сету для забавы.

Я сознательно использовал детское обозначение пениса, стараясь снизить возникшее между нами напряжение. Гуи и остальные открыто загоготали, а Дилбар схватил Акеми за промежность.

– Не проголодалась ли твоя писька? С самого Кримада у тебя не было хорошей девки.

Все мои люди в глубине души мальчишки. Я заставил себя улыбаться вместе с ними. Но, когда снова повернулся к Зарасу, улыбка исчезла с моих губ.

Зарас свирепо смотрел на меня. Постепенно все затихли. Слышались только шум ветра и стоны раненого, который корчился на песке. Когда Зарас снова заговорил, голос его звучал холодно и четко. Его слышали все, и сердца у нас заледенели.

– Моим сестрам было семь и восемь лет, когда гиксосы захватили нашу деревню. Отец был в своей части. Сначала гиксосы надругались над моей матерью, а потом над обеими сестрами, они делали это по очереди в течение половины дня. Мне было пять лет, но я сумел убежать и спрятался в поле, откуда мне было все видно. Покончив с этим, они бросили мать и сестер в наш горящий дом, когда они были еще живы и кричали. – Он глубоко вдохнул и спросил: – Что я должен сделать?

Я не нашелся, что ответить, печально покачал головой и сказал:

– Исполняй свой долг перед фараоном и памятью твоей семьи.

– Спасибо, господин, – ответил Зарас. Потом обнажил меч и присоединился к Накати.

Вдвоем они отобрали тридцать лучших секирщиков. Каждому дали четверых помощников – держать пленных и подтаскивать их. Первые жертвы сжимали кулаки, отказываясь подставлять большие пальцы. Секирщики не стали тратить время на уговоры и просто рубили всю кисть по запястье. Остальные пленные сделались сговорчивей.

Потом помощники переворачивали их на спину и так же бесцеремонно оскопляли. Потом их отпускали, и они, спотыкаясь, уходили в дюны, стонали и зажимали раны, чтобы остановить кровотечение.