Любовники поневоле - Элизабет Чедвик

– Нет, не читала. С тех пор, как полковник Финчер ополчился против моей борьбы за трезвость, я читаю только статьи мистера Харди и «Лидер».

– В таком случае, взгляни на эту статью, а потом объясни мне, что ты делала в западной части Брекенриджа, в публичном доме.

Глаза Кэт расширились от удивления, когда она взяла газету из рук матери настоятельницы. Пока она читала, беспокойство переросло в ярость. Полковник Финчер утверждал, что его внимание привлек один скандальный слух, что некая особа, считающая себя вправе вмешиваться в жизнь других людей и критиковать их поведение, была замечена в борделе на западном берегу реки. Подозревая, что такого рода история о женщине, чье религиозное рвение хорошо известно, не может быть правдой, он не придал значения этому слуху. Однако, гражданин безупречной репутации сообщил о еще одном таком случае. «Что может делать леди в подобном месте?» – вопрошал полковник Финчер. Да еще целых два раза. Полковник язвительно замечал, что люди, считающие себя арбитрами морали, должны сначала обдумать свое собственное поведение, а потом уже судить других.

– Это правда, Кэтлин? – спросила настоятельница.

– Да, я была там, – сказала Кэт. – Он только не позаботился узнать, по какой причине. И что это за «гражданин безупречной репутации», который посещает «Клуб джентльменов»?

– Кэтлин, ты отдаешь себе отчет, как сильно эта история повредит твоей репутации?

– Конечно, – сказала Кэт, – и первым делом я разберусь с клеветником.

– И создашь еще больший скандал. Он утверждает, что ты входила в тот дом с мужчиной.

– О, Господи, да это же был мистер Местр, – объяснила Кэт. – Он искал жену, а Гретель отказала ему из-за его ушей. С другой стороны, Берди, бедняжка, пыталась утопиться и преуспела бы в этом и оказалась в аду, если бы в реке было побольше воды. Я воспользовалась случаем и свела их. – Кэт сложила руки на коленях и улыбнулась настоятельнице. – Теперь у мистера Местра есть жена, которая считает его самым замечательным человеком, а не нежеланным лопоухим типом. Кроме того, Берди покаялась в грехах и теперь ведет жизнь приличной замужней женщины. Она обещала мне ходить в церковь в Аспене. Чего же еще желать? Все отлично устроилось.

Вид у настоятельницы был ошарашенный.

– Ты не перестаешь поражать меня, Кэтлин. Я верю в спасение заблудших душ. Эта Берди имеет отношение к твоему очередному замыслу? Я теперь припоминаю, что ты брала у меня книгу о житиях святых.

– Конечно, – подтвердила Кэт. – Жития святых стали источником утешения и вдохновения для Берди и ее товарок. В прошлый раз я рассказала им о жизни Святого Дионисия. И о Святой Женевьеве в позапрошлый раз. – Кэт не стала уточнять, какому пересмотру она подвергла жизнь Святой Женевьевы.

– Ты выбрала жития французских святых по какой-то особой причине? – поинтересовалась сбитая с толку настоятельница.

– Но ведь наш епископ француз, – сказала Кэт.

– Ах, да, конечно. Бедный епископ Машбеф, должно быть, еще не пришел в себя, если верить тому, что я услышала о вашей с ним беседе. Надеюсь, ты не рассказывала тем заблудшим душам на другом берегу реки, что они должны бороться за право голоса для женщин, потому что таково желание Пресвятой Девы?

– Я почти не упоминала о проблемах женского равноправия в разговорах с ними.

– Хорошо, Кэтлин. Я уверена, что у тебя были самые лучшие намерения, но вряд ли что-то смогу посоветовать тебе в этом вопросе. Мне нужно помолиться Пресвятой Деве и испросить совета.

– Я тоже буду молиться, – откликнулась Кэт. – «Но сначала нанесу визит полковнику Финчеру». – Кэт знала, как обращаются с редакторами-клеветниками к западу от Миссисипи. Она пошла домой и прихватила свой хлыст. К тому времени, как Кэт добралась до редакции «Джорнал» на Главной улице между Линкольн-стрит и Веллингтон-авеню, за ней увязалась целая толпа людей, успевших прочесть газету.

«Я буду держаться с достоинством, даже официально, – размышляла Кэт. – Не стану на него кричать, но с другой стороны, не буду размазней, ни в коем случае не позволю себе по-дамски скрыть свое возмущение».

– Итак, сэр, – заявила она, распахивая дверь и щелкая хлыстом, – вы решили возвести клевету на женщину, которая выполняет свой христианский долг?

– А? – Полковник Финчер поднял голову от стола.

– Я собираюсь отстегать вас, полковник, – сообщила Кэт. – Наверное, вы думаете, я не знаю, как делаются такие вещи, но я хорошо знакома с местными обычаями.

У двух из троих дочерей полковника – все они помогали ему выпускать газету – был испуганный вид. Вероятно, не впервые их отец подвергался нападению разъяренных читателей, но только не женщины. Как ему защитить себя? Драться с ней?

Младшая дочь полковника усмехнулась.

– Однако, я миролюбивая христианка, – продолжала Кэт. – Я дам вам шанс принести свои извинения, доведя до вашего сведения, что если бы вы позаботились расспросить людей, то узнали бы, что я посещала «Клуб джентльменов» ради вдохновляющих проповедей.

– И как, вдохновились, мэм?

– Ваш юмор неуместен и не приличествует джентльмену, полковник Финчер, – одернула его Кэт. – Я настолько преуспела, что одна молодая женщина теперь замужем и ведет достойную жизнь. А вы можете похвастаться, что ваша непристойная газетенка когда-либо достигала такого успеха на ниве добрых дел? Вы даже не можете добиться, чтобы засыпали ямы на улице.

С улицы доносились одобрительные возгласы. Наверное, общественное мнение было на стороне Кэт.

– А теперь я собираюсь отхлестать вас – конечно, если только вы не пожелаете вызвать у меня сочувствие к такому пожилому человеку, как вы, и не скажете мне, кто же этот так называемый «гражданин безупречной репутации», который рассказал вам эту лживую сплетню.

– Медфорд Флеминг, – сказала одна из дочерей полковника. – Я же вам говорила, папа, не надо ему верить.

– Вот безответственная журналистика в худшем виде! – воскликнула Кэт. – Вы верите на слово человеку, который обрезает канаты подъемников на рудниках, платит негодяям, чтобы те топили ни в чем не повинных горняков; который поджигает частные дома и, между прочим, имеет репутацию жестокого человека даже среди тех женщин, в общении с которыми вы меня упрекаете. Не могу себе представить, что, по-вашему, я могла бы там делать, если не добрые дела.

– В следующем номере я напишу опровержение с извинением, – заявила одна из дочерей мистера Финчера.

– Черта с два ты напишешь! – завопил полковник.

– Что ты будешь делать, папа, если она и впрямь отхлестает тебя? Двинешь ей кулаком в нос? – спросила другая дочь.