Первый человек в Риме. Том 1 - Колин Маккалоу

Они действовали упорно, хотя раны и мучали их. Наконец, Сертория устроили по возможности удобно. Друз и Сило направились на поиски. Они отошли совсем недалеко, когда Друз почувствовал тошноту и свалился на землю в судорогах. Каждая конвульсия сопровождалась ужасным стоном. Сило сел рядом с ним. Ослик, все еще привязанный к поясу Друза, терпеливо ждал. Сило осмотрел голову Друза.

– Я думаю, тебе полегчает, Марк Ливий, если я вскрою опухоль ножом. Согласен?

– Да я бы согласился и с гидрой встретиться, если б это помогло, – проговорил, задыхаясь, Друз.

Перед тем, как вскрыть опухоль, Сило пробормотал несколько заклинаний на древнем языке, неведомом Друзу. Это был не осканский, который он хорошо знал. «Змеиные заклятья, вот что он шепчет», – подумал Друз. Боль ослепила его – и Друз потерял сознание. Пока он был без сознания, Сило выдавил их опухоли столько крови, сколько смог. Куском туники он отер лицо, потом вытерся сам. Друз зашевелился.

– Тебе лучше? – спросил Сило.

– Немного.

– Если перевяжу, то будет только сильнее болеть. Лучше вытирай кровь время от времени. Рано или поздно она перестанет сочиться. Нам нужно перейти в тень – иначе не выживем. Тогда и Серторию конец, – сказал он, поднимаясь.

Чем ближе они подходили к реке, тем больше убеждались, что среди кровавого месива есть живые: кто-то слабым голосом звал на помощь, кто-то стонал…

– Не было битвы позорней, – мрачно сказал Сило. – Будь проклят Гней Маллий Максим! Пусть великий лучезарный Змей обовьется вокруг его снов.

– Да – это был крах. И командовали нами не лучше, чем людьми Кассия в Бурдигале. Но позор следует честно разделить, Квинт Поппедий! Если виноват Гней Маллий, то какова степень ответственности Квинта Сервилия Сципиона? – о как тяжело было ему говорить это, ведь Сципион – отец его жены…

– Сципион? При чем тут он? – спросил Сило. Голова болела куда меньше. Друз обнаружил, что может легко вертеть ею и обернулся на Сило.

– Разве ты не знаешь?

– Что знает простой италиец о решениях римского командования? – Сило сплюнул на землю. – Мы, италийцы, здесь затем, чтобы сражаться. А как сражаться – нам не сказали ни слова.

– Тогда слушай. С первого дня после приезда из Нарбо Квинт Сервилий отказался сотрудничать с Гнеем Маллием, – Друз вздохнул. – Не желал получать приказы от нового человека.

Сило уставился на Друза:

– Ты имеешь в виду, что Гней Маллий хотел, чтобы Квинт Сервилий был здесь, в лагере?

– Ну, конечно! Того же хотели и сенаторы из Рима. Но Квинт Сервилий не подчинился новому человеку.

– Говоришь, это Квинт Сервилий оставил армии разделенными? – Сило, казалось, не верит услышанному.

– Да, он. Он – мой тесть. Я женат на его единственной дочери. Как я могу вынести это? Его сын – мой лучший друг и женат на моей сестре. Он сражался сегодня здесь вместе с Гнеем Маллием. И, думаю, погиб. Гордыня, Квинт Поппедий! Гордыня!

Сило остановился:

– Шесть тысяч марсийских солдат и две тысячи их слуг погибли здесь вчера, а сейчас ты мне говоришь, что это произошло из-за того, что один знатный идиот разозлился на какого-то незнатного римского идиота? – Сило трясло от ярости. – Пусть великий лучезарный Змей сожрет их обоих!

– Может, кто-нибудь из твоих людей жив? – Друз не оправдывал своих начальников, а лишь пытался утешить человека, к которому успел привязаться. Он почувствовал боль. Нет, не от раны – от горя. Он, Марк Ливий Друз, ничего не знавший до сегодняшнего дня о жизни, сгорал от стыда при мысли, что римлян вели в бой люди, способные пожертвовать соотечественниками, ради своей классовой усобицы.

– Нет, все мертвы, – сказал Сило. – Как ты думаешь, почему мне понадобилось так много времени, чтобы нагнать тебя? Я ходил и смотрел. Мертвы. Все мертвы!

– И мои! – заплакал Друз. – Мы приняли на себя главный удар на правом фланге. Ни видно ни одного конника.

Вскоре они увидели сенаторов и воззвали о помощи.

Марк Аврелий Котта сам доставил солдатских трибунов в Арозио, проделав пять миль на волах. Своих людей он оставил наводить порядок. Марк Антоний Меминий смог уговорить нескольких галлов, живших на фермах вокруг Арозио, чтобы они выехали на поле боя и попытались прибрать трупы.

– Идет вечер третьего дня, – напомнил ему Котта, прибыв на виллу местного магистрата. – Надо что-то сделать с трупами.

– Горожане разбежались, землепашцы убеждены, что германцы вернутся… Вы даже не представляете себе, как трудно мне было хоть кого-нибудь убедить помочь вам, – сказал Меминий. – Где сейчас германцы, не знаю, – сказал Котта. – И почему они повернули на север – тоже не знаю. Не вижу даже следа их. К сожалению, у меня нет никого, кого я мог бы послать на разведку. Поле боя сейчас важнее…

Меминий хлопнул себя по лбу:

– Как я мог забыть!.. Приехал один парень, насколько я понял – из толмачей при коннице. Он знает латинский, но у него такой акцент… Ничего не разберу. Может поговорите с ним? Может он согласится пойти на разведку?

Котта послал за германцем и узнал кое-что важное.

– Они перессорились. Совет танов раскололся. Три человека пошли своей дорогою, – сообщил толмач.

– Говоришь, таны поссорились?

– Да, Тевтобод Тевтонский с Бойориксом Кимбрийским. Воины вернулись, чтобы забрать повозки, и совет собрался делить добычу. Было много вина и таны упились. Тевтобод сказал, что видел сон. Во сне его посетил великий бог Зиу. Зиу сказал: если его люди поедут на юг через земли римлян, то римляне нанесут им поражение и все воины, женщины и дети будут убиты или проданы в рабство. Тевтобод заявил, что поведет тевтонов в Испанию через земли галлов, а не римлян. Бойорикс возмутился, обвинил Тевтобода в трусости и объявил, что кимбры пойдут на юг, через римские земли.

– Ты уверен? – Котта не верил своим ушам. – Откуда ты знаешь? По слухам? Или при сем был?

– Я был там, господин.

– Но как ты там оказался?

– Я ждал, когда меня заберут в стан кимбров – я же кимбр… Но они все были пьяны, и никто не заметил меня. Я же понял, что больше не хочу быть германцем, и подумал: нужно разузнать побольше и бежать.

– Ну и?.. Продолжай!

– Оставшиеся таны согласились, а Геторикс, глава маркоманов, херусков и тегуринов, предложил остаться среди эдуев и амбарров. Но никто, за исключением его людей, этого не хотел. Тевтонские таны стали на сторону Тевтобода, кимбрийские – Бойорикса. Трое вождей остались каждый при своем мнении. Тевтобод приказал тевтонам отправиться в Галлию и пойти до Испании через земли кардурсиев и петракориев. Геторикс и его люди собираются остаться среди эдуев и амбарров. Бойорикс поведет кимбров через Родан и отправится в Испанию по окраинам римских земель, или даже через них.

– Так вот почему о них ничего не слышно!

– Да, господин. Они не собираются идти на юг через римские земли.

Котта пересказал Марку Антонию Меминию новости.

– А теперь, Марк Меминий, разнеси эту весть. Все трупы следует побыстрее сжечь, чтобы не отравляли землю и воду – болезни нанесут городу урон больший, чем могли бы германцы, – сказал Котта. – Где Квинт Сервилий Сципион?

– На пути в Рим, Марк Аврелий.

– Что?

– Он отправился с сыном в Рим, чтобы побыстрей донести туда новости.

– Следовало этого ожидать… Он поехал по дороге?

– Конечно, Марк Аврелий. Я дал ему повозку с четырьмя мулами из моих конюшен.

Котта встал, разминая затекшие конечности:

– Я сам доставлю новости в Рим! – сказал он. – Даже если мне для этого понадобятся крылья. Клянусь, я обгоню Квинта Сервилия. Дай мне самую лучшую лошадь. На заре я отправляюсь в Массилию.

Он галопом поскакал в Массилию – без охраны. В Глануме и в Аква Сексте он менял лошадей и добрался до Массилии за семь часов. Большой морской порт, основанный несколько столетий назад греками, уже слышал о великом побоище и пребывал в лихорадке.

Котта отыскал дом этнарха. Поскольку Массилия была связана с Римом дружескими связями, но не подчинялась римлянам, Котте могли вежливо показать на дверь. Но этого не случилось. Особенно после того, как этнарх и его советники услышали принесенные Коттой новости.

– Мне нужен самый быстрый корабль, лучшие моряки и гребцы, – сказал римлянин. – Я плыву налегке – мне нужна только скорость. Так что я возьму две запасные команды гребцов – придется грести в открытом море против ветра. Увидишь, этнарх Аристид: в Риме я буду через три дня. Поплывем не вдоль берега, а по прямой. Нужен хороший лоцман. Когда следующий прилив?

– Корабль будет готов на заре, Марк Аврелий. Как раз к приливу, – сказал этнарх. И деликатно кашлянул: – Кто будет платить?

– Выпиши мне счет. Сенат и римский народ заплатят.

Счет был выписан тут же. Котта посмотрел на баснословную цену и проворчал:

– Вот где трагедия: плохие новости стоят столько же, сколько целая война с германцами! Ясно, что вы не скинете ни драхмы.