Легион смертников - Саймон Скэрроу

— Проклятье, — пробормотал Катон.

Наступил критический момент битвы. Почуяв победу, первые ряды нубийцев издали торжествующий крик. Последний шанс, понял молодой полководец, и развернул коня, оказавшись лицом к легионерам когорты резерва. Те стояли, оперевшись щитами о землю, с дротиками в руках.

— Судьба армии в ваших руках! — крикнул им Катон, обнажая меч. — Вы должны спасти ваших товарищей из первой когорты и закрыть брешь в нашем строю! За «Шакалов»!

Центурионы подхватили клич, следом закричали и легионеры, но не слишком уверенно. Катон не мог позволить, чтобы резерв не справился с задачей, и после мимолетного раздумья перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю.

— За мной! — заорал он.

Он решительно пошел навстречу нубийцам, продолжавшим теснить первую когорту. Старший центурион когорты резерва отдал приказ идти в атаку бегом, и легионеры медленно побежали вперед по иссушенной земле, с мрачными лицами, держа над головами дротики. Когда Катон добежал до прорехи в строю, они были еще шагах в двадцати позади него. Несколько нубийцев остановились как вкопанные, увидев, что на них надвигается новый отряд римлян. Выбрав целью ближайшего воина с всклокоченными волосами, вооруженного дубиной, командир со всех ног побежал вперед, пригнувшись и прижав меч к боку. Левое плечо болело от удара копьем, который он получил при штурме храма, и Катон скрипнул зубами, уворачиваясь от неловкого выпада противника. Ударил его в лицо, сбив с ног. Не стал останавливаться и добивать, повернувшись к следующему, арабу в черном одеянии, выставившему копье. Его острие устремилось вперед и вверх, нацеленное в горло римлянину. Он отбил его мечом и ухватился за древко левой рукой. Араб выругался и попытался выдернуть копье из захвата, но Катон дважды ткнул ему мечом в руку, и хватка ослабла. Пока они боролись, подоспели остальные легионеры резерва. Первый ряд опустил дротики остриями вперед, используя их как короткие копья и тыча ими в тех, кто прорвался в прореху в строю первой когорты. Они обошли Катона, и один из легионеров приостановился и ударил щитом араба. Тот упал на землю, и быстрый тычок дротиком прервал его жизнь. Легионер побежал дальше, а командир кивком поблагодарил его.

Внезапный подход четырех сотен легионеров закрыл прореху в строю и поддержал уставших бойцов первой когорты. Катон отошел назад и снова сел на коня. Юний глядел на него, как на безумца, после того как командир возглавил контратаку, но он не обращал внимания на юного трибуна, оглядывая поле боя. Ядро армии принца Талмиса увязло в центре обороны римлян, на что он и надеялся. Они пытались пробиться там, где, как они думали, строй был слабее всего. По флангам главные силы легиона все еще стояли колоннами, не понеся особых потерь от вражеского обстрела. Время пришло, понял Катон. Он должен попытаться захлопнуть ловушку сейчас, пока центр строя был цел.

Катон кивнул Юнию:

— Отдай приказ.

Трибун замешкался.

— Командир, я…

— Отдай приказ!

Легионеры с буцинами услышали команду и не стали ждать, пока трибун передаст ее им. Они надули щеки, поднесли трубы к губам и затрубили. Над полем боя прозвучал троекратный рев буцин. Потом сигнал повторили, и, прежде чем умолк последний трубный звук, две колонны легионеров пошли в наступление, во фланги орды нубийцев по обе стороны прогнувшегося центра строя римлян. Кавалеристы тоже пошли в атаку, уступом, прикрывая фланги пехоты.

Сначала нубийцев не обеспокоили колонны легионеров, начавшие охват с флангов. Те, кто сражался в центре, все еще думали, что победа у них в руках, и бились как львы, пытаясь снова прорвать строй римлян. Катон увидел развевающееся в центре шелковое знамя и понял, что принц Талмис сам вышел вперед, чтобы вести воинов в бой и опрокинуть малочисленную армию, сдерживающую их.

Когорты на флангах двигались вперед, пока все центурии не выстроились в боевой порядок и не сомкнули строй с центром. Потом они остановились. Прозвучала команда, и когорты развернулись внутрь, во фланг огромной массе нубийских воинов. Прозвучала следующая команда, легионеры сомкнули щиты в одну непроницаемую стену и пошли в атаку, тесня врага, рубя и коля мечами всех, до кого могли дотянуться.

Легионеры закрывали ловушку, а кавалеристы-ауксиларии ринулись вперед, крича изо всех сил и надвигаясь на вражеских кавалеристов, построенных немного позади пехоты. Если у врага не сдадут нервы, то никакие крики и отвага не спасут ауксилариев от разгрома превосходящими силами противника. Катон рассчитывал, что эта жертва позволит выиграть время, за которое остальная нубийская армия будет разгромлена. Но увидел, что вражеские конники и арабы на верблюдах начинают покидать строй, сначала поодиночке, а потом и целыми отрядами, уходя на юг.

— Проклятье! — с горечью воскликнул Юний. — Что они делают? Трусливые псы!

Катон кивнул. Лишь немногие нубийцы остались на позиции, и кавалеристы-ауксиларии быстро порубили их. Внезапный успех лишил рассудка некоторых из кавалеристов, и они поскакали в погоню, прежде чем офицеры успели остановить их. Но большинство рысью вернулись обратно и построились у знамен, образовав линию вдоль тылов нубийской пехоты, все еще пытающейся задавить числом строй римлян.

Однако ход боя был переломлен. Нубийцы на флангах, столкнувшись с наступающими свежими силами легионеров, были безжалостно оттеснены внутрь и начали напирать на тех, кто оказался в центре нубийской армии. Бежать было некуда, да и двигаться тоже, и перепуганные враги оказались намертво зажаты между наступающими рядами римлян. Бой барабанов умолк, как и дикое улюлюканье и боевые кличи. Римляне врубились в толпу нубийцев, раздались крики паники и слепого ужаса тех, кого сдавили так, что они не могли даже пошевелиться и не видели, почему это случилось.

Страх и неуверенность быстро охватили и тех, кто все еще бился с легионерами Макрона. Они начали отступать, поглядывая через плечо и стараясь держаться вне досягаемости римских мечей и копий, а потом и вовсе развернулись и попытались пробиться сквозь возникшую толчею. Легионеры и ауксиларии приостановились, опустив руки от усталости и тяжело дыша.

— Чего вы ждете?! — заревел Макрон. — За ними! Убейте их!

Не дожидаясь своих солдат, он издал нечленораздельный рык и ринулся вперед, коля и рубя всех, кто попадался ему на пути. Остальные солдаты увидели, что победа близка, и ринулись следом, безжалостно кроша врагов. Песок под калигами легионеров потемнел от крови и так быстро усеялся телами, что римлянам приходилось наступать по трупам врагов. Горячий воздух наполнили завывание и крики отчаяния, издаваемые нубийцами; палящее солнце добавило мук тем, кто оказался зажат в ловушке. Катон видел, что знамя принца Талмиса все еще развевается над морем темнокожих воинов, и разглядел сверкающее на солнце кольцо шлемов. Телохранители принца пытались вывести хозяина из толчеи и спасти из начавшейся бойни.