Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

Во взгляде, который Роальд Рейсворт бросил на своего родича и повелителя, читал совершенное, ничем не прикрытое изумление. Старший родственник никак не ожидал от Айтверна подобных слов, более того — очевидно он и вовсе не ожидал подобных слов от кого бы то ни было. Ну конечно, невесело подумал Артур, в этом нет ничего удивительного. Брайан Ретвальд носил королевский титул, но никогда не обладал даже тенью королевского достоинства, придворные вытирали об него ноги, почти не считаясь с приличиями. Естественно, что окружавшее короля всеобщее презрение перекинулось и на его сына. Лишь теперь Артур понял, до чего же несладкая жизнь выдалась Гайвену. С самого детства служить предметом чужих насмешек, считаться ни на что не годным, пустым местом… Легче удавиться, чем вынести такое существование. Без капли уважения, приязни, чего уж там говорить о любви. А Гайвен жил, и даже умудрялся делать вид, что у него все в порядке. Не стенать, не жаловаться на человеческую холодность и не впитывать ее кожей.

И поэтому, прежде, чем Рейсворт успел принять какое-то решение, пока тот не успел еще произнести ни слова, Артур резко обернулся лицом к Гайвену Ретвальду и опустился перед ним на колени. На оба колена.

— Прости меня, — сказал он, обращаясь к принцу. — Я виновен куда больше, нежели граф. В нем говорила задетая гордость… а что каждый раз толкало за руку меня, когда я нападал на тебя? У меня же и в самом деле язык смазан ядом, я одно и умею, шипеть как змей… но разве это причина причинять другим боль? Нет, не причина. Не причина каждый раз набрасываться на тех, кто ни в чем неповинен. Я прошу у тебя прощения… хотя, знаешь, что толку в таких просьбах? Мой отец недавно… черт, это же тысячу лет назад было, если подумать… он сказал мне, что просить прощения легче всего. Но это ничего не изменит. Никакие слова не перечеркнут все зло, сделанное в прошлом, если не изменить самого себя, не перестать совершать одни и те же ошибки. И потому я не ограничусь просто словами. Я начну изменять себя. Я больше не буду тебя оскорблять. Только ты меня прости… пожалуйста.

Гайвен пару раз моргнул:

— Не то чтобы я никогда на тебя не злился, — признался он, — злился, да… были причины… Но, Артур, это же все несерьезно. Не повод для такого моря патетики.

— Для меня — повод, — серьезно сказал Айтверн.

— Ну… — Ретвальд явно был озадачен. — Хорошо. Если это действительно важно… Забудем про все, что было. Я на тебя обиды не держу.

— Вот и спасибо, — поблагодарил Артур. — И в самом деле, веришь, приятно такое слышать… Сознавать, что хоть в чем-то можно повернуть вспять. А если я вновь начну зарываться, — добавил он с усмешкой, вставая, — врежь мне по зубам как следует.

— Я не умею драться… вот как, голыми руками, — признался принц с легким смущением.

— Ничего! Я тебя научу.

— Ты очень изменился, — заметил Роальд Рейсворт через несколько часов, в одной из галерей Стеренхорда, куда Артур привел его, чтобы поговорить наедине.

— Изменился? — переспросил Айтверн с удивлением и хрипло расхохотался. И тут же принялся массировать пальцами раскалывающийся от чугунной боли лоб — голова заболела вскоре после полудня, наполнилась противным пульсирующим зудом. Надо, все же, побольше спать… Вот сегодня вечером они проведут с Тарвелом и Роальдом военный совет — и он тут же завалится дрыхнуть. Тем более, завтра опять рано вставать, встречать малерионские полки…

— Очень изменился, — медленно повторил граф, продолжая изучать племянника. Рейсворт был сама серьезность. — Я едва узнаю тебя. Когда ты говоришь, когда ты действуешь.

— Удивительно, почему же я сам того не заметил? Какая несправедливость, — пожаловался Артур с иронией. — Не знаю уж, любезный граф, если я в чем и изменился, то лишь в одном. Раньше я жил без особых забот и ни о чем не горевал, зато в данный конкретный момент больше всего хочется добраться до могилки поуютней, и завалиться в нее на продолжительный отдых. И чтоб никто не тревожил. Но это ведь невозможно, правда?

Глава тринадцатая

Тан Эйтон Брэдли, еще один вассал, хоть и не родич, отца, привел дружину Айтвернов ровно в тот срок, о котором говорил Роальд — на утро следующего дня. Тридцать сотен всадников и пехотинцев, основные силы Западных Владык, всегда готовые идти в поход. Брэдли докладывал, что прочие войска, в количестве еще полутора тысяч человек, должны будут явиться в течении трех-четырех дней — отряды Дурванов, Брентов, Хлеггансов, Ардеронов, Манетерли. А пока следовало заниматься все той же рутиной — размещать новоприбывших, заботиться об их удобствах… Артур нашел повод в очередной раз на себя разозлиться. Подумать только, он был сыном маршала — и до такой степени не интересовался делами отца, что и представить себе не мог, в чем на самом деле заключается долг полководца. Раньше Артур искренне верил, что обязанности главнокомандующего ограничиваются просто организацией сражения и ничем больше. Достаточно всего лишь встретить неприятеля и разгромить его. Нет, конечно, у офицеров находились и иные заботы, менее героические, но Айтверн искренне полагал их чепухой, не столь уж и заслуживающей внимания. А оказалось, эта самая чепуха, связанная с ежедневной занудной рутиной, и отнимает больше всего времени. Как-то так обнаружилось, что война это не озорная кавалерийская скачка и звон клинков, а доставки провианта, фуража, вооружения и постоянное поддержание дисциплины. Оказалось, война пожирает столько ресурсов и в конечном счете денег, что не сравнится ни с какими мором или засухой. А сколько возникших по мелочи пьяных драк и споров пришлось рассмотреть, вникнув в их вполне никчемные детали и наказав нарушителей устава.

— Не понимаю, — признался Артур Тарвелу сразу после того, как они вынесли выговор и постановили о штрафе одному арбалетчику, пойманному на нечестной игре в кости, — и стоит нам тратить прорву времени на такую чушь? Наши солдаты — не малые дети, сами разберутся со своими спорами.

— Не тратьте время, господин маршал, — с готовностью согласился Данкан. — Правильно говорите. И в самом деле, что на ерунду отвлекаться… Предоставим этих парней самим себе, пускай без нас решают. Они, и правда, не маленькие. Они разберутся. А потом решать снова придется вам — что делать с остатками передравшегося промеж собой, в собственной крови утонувшего войска.

Артур прикусил язык и с тех пор бдительно разбирал любую ссору, о которой ему докладывали.

Не обходилось, разумеется, и без очередных изъявлений верности, принимаемых от вновь прибывавших вассалов. На сей раз Айтверн встречал их со стоическим спокойствием. Начал привыкать, должно быть…