Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

— Ну выкладывай, — хмуро сказал герцог, — что это еще за новости.

Вместо ответа Ретвальд растегнул и закатал до локтя рукав, обнажив тонкую кисть. Изящную. Почти девичью. Почти. Артур уже успел узнать, что эта такая слабая на вид рука удивительно ловко управляется с оружием. Принц достал из ножен на поясе длинный кинжал и аккуратно надрезал себе руку, чуть пониже вен. Из ранки выступила кровь.

— Видишь? — спросил Гайвен.

— Вижу. Ты любишь себя калечить. Это извращение. Но, говорят, хороший врач может тут помочь.

— Она красная, — тихо сказал Ретвальд. — Красная, понимаешь? У настоящих королей, тех, старых… по легенде, у них была голубая кровь… А у меня — красная.

Айтверн непонимающе нахмурился. Помассировал себе лоб. Что это на Ретвальда нашло? Вольно ему всякие глупости нести…

— Чушь собачья. Ну да, красная кровь. И что с того? У меня она того же самого цвета, что и у тебя, хотя моему дому тысяча лет и я происхожу от фэйри. Но все равно хожу с красной кровью. К чему все эти твои фокусы?

— А к тому, что у меня есть враг, Артур. Этот враг убил моего отца, захватил мой дом… И еще этот враг утверждает, что мой дом — на самом деле его дом. Я хочу взглянуть на этого человека, на этого Гледерика Кардана… и понять наконец, кто же из нас прав.

— Даже не думай, — сказал Айтверн. — И помыслить не смей о таком!

— О чем?

— О том, что ты задумал! Думаешь, я не понимаю? Ты хочешь отречься от престола… в пользу Кардана, да? Хочешь сдаться ему без борьбы! Признать, что он в своем праве, что он должен править страной! Ты этого хочешь, да? От всего отказаться… предать нас всех… так, я ничего не упустил?! Не смей, слышишь, ты!

Гайвен Ретвальд задумчиво вертел в пальцах кинжал, иногда осторожно касаясь его острия подушечками пальцев. В огне горевшего камина старинная сталь отливала багровым.

— Нет, Артур, — принц покачал головой, — предавать я вас не буду. И отрекаться не буду. Я любил отца… а его убили ради этого дурацкого серебряного кресла. Оно мне не нужно, совсем, пропади оно пропадом, но я не могу оставить отца неотомщенным. И потому я буду сражаться. Но прежде… прежде я должен понять. Хоть что-то. Я же не могу идти с закрытыми глазами.

— Я тебя не понимаю, — сказал Айтверн. — Какие еще закрытые глаза? Ты что, хочешь убить Гледерика не просто так, а с глубоким осознанием своей правоты? Да брось, и так все ясно, чего с ним церемониться.

Гайвен улыбнулся. Артур времени ненавидел эту его улыбку. Странную, не совсем человеческую и какую-то, что ли, всезнающую.

— Это тебе все понятно, Артур. Потому что у тебя есть твоя верность и твоя семья, которой Кардан причинил зло. А что есть у меня? Тоже семья… но этого мало, когда на весы легло столько всего… Ты идешь за мной, а куда я тебя веду? Нет, мой добрый герцог… так нельзя. Все время, что мы здесь… я придумываю себе доводы, один за одним… даже сестру твою приплел… но этого мало. Я должен просто увидеться с Гледериком, и тогда все станет ясно.

— Твоя голова тебя погубит, — бросил Артур и залпом выпил удачно подвернувшийся бокал вина. — В ней слишком много ума.

Принц пожал плечами:

— Там посмотрим. Ну что, ты возьмешь меня с собой?

Айтверн задумался. По-хорошему, следовало хорошенько садануть Ретвальда по голове во-о-он тем медным кувшином и запереть в чулане. Пока придет в себя, Артур уже успеет уехать, и принцу будет поздно, да и не с руки догонять. Да, если поступать разумно, то Гайвена ни в коем случае не следовало выпускать из Стеренхорда. Одна лишь загвоздка… Тарвел, Брэдли и компания точно также не выпустили бы из замка самого Артура, будь у них на то воля, и сделали бы они это, тоже согласуясь с голосом рассудка.

— Беру, — Айтверн махнул рукой. — Куда деваться? — Гайвен весь аж просиял. — Ты самый прилипчивый сюзерен из всех возможных… Собирай вещи, твое высочество, и не забудь про оружие — мало ли как обернется. Выходим завтра же утром, чего зря тянуть время. Я возьму с собой… думаю, эскорта в двадцать конных нам хватит за глаза. Большая свита только задержит, а так — в самый раз. Поедем налегке.

— А Блейра ты тоже берешь с собой? — спросил Ретвальд. Он был в курсе непростых отношений, сложившихся между Айтверном и его оруженосцем.

— Блейра… Нет. Пусть пока посидит в замке. Свежий воздух, конечно, ему бы не повредил, но на свежем воздухе в голову порой могут втемяшиться не самые свежие мысли.

Гайвен вновь потрогал пальцем кинжал, а затем промолвил:

— Знаешь, Артур… Это не может продолжаться вечно… Рано или поздно ему придется выбирать — ты или друзья графа Гальса.

Артур поджал губы.

— Да уж знаю, представь себе. Я постараюсь как можно дольше оттягивать этот момент… но ничего нельзя оттягивать вечно. Как представлю, что рано или поздно он встретится в бою с людьми Кардана… Сразу становится очень не по себе. Не знаю, что делать… Можно было бы, конечно, освободить Блейра от присяги и отпустить на все четыре стороны… да вот не могу. Он толковый парень, но круглый дурак. Совсем как я. Если его оставить одного, сразу пропадет.

— Два круглых дурака, — задумчиво сказал Гайвен, глядя куда-то в потолок. — Отличная пара… Вас обвенчали на небесах.

Несколько секунд Айтверн оторопело пялился на своего сюзерена, сидевшего напротив него с самым серьезным видом из возможных, а затем оглушительно расхохотался.

— Адское пекло! Ну даешь, твое высочество! Наконец-то научился шутить! Ну-ка, рассказывай, кто твой наставник?

— Вообще-то, — признался принц, — мой наставник сидит передо мной… От тебя и не такого нахватаешься.

— Да уж, что правда, то правда… Я оказываю крайне тлетворное воздействие на неокрепшие умы, разлагаю их до крайности, обращая в собственные извращенные подобия. А поэтому я тебя оставлю. Пойду немного посплю, пока не грохнулся оземь. Да и тебе бы посоветовал отдохнуть, — Артур соскользнул со стола и двинулся к дверям, но на полпути остановился, ужаленный неожиданной мыслью. Немного помялся, раздумывая, не закинуть ли незваную мысль в тот самый чулан, откуда она выползла. В конце концов, больше всего ему сейчас хотелось спать, да и вряд ли Гайвен мог что-то знать об этом… Однако Айтверн все же обернулся к принцу, все так же сидевшему в своем кресле. — Послушай… А ты что-нибудь знаешь о магии?

— О магии? — шевельнулся Гайвен. — Почему ты вдруг спросил?

— Да так… Твой прапрадед, король Бердарет, был последним чародеем в мире… Может, остались какие-то записи, документы… Хоть что-нибудь про волшебство, что оно вообще из себя представляет. Ты что-нибудь про это читал?