Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

доносились обрывки разговора и монотонное звучание телепередачи. Егерь открыл глаза, выныривая из забытья. Огляделся и, стряхнув остатки сна, первым делом полез под кровать.

Там было пусто – лишь линолеум с глубокими царапинами да пара дохлых мух. Домовой исчез, бросив остатки трапезы. Опрокинутый стакан валялся на боку – молоко засохло на донышке. Очерствевшая корка лежала в дальнем конце у самого плинтуса.

Егерь прислушался. На секунду почудилось, что откуда-то, не из-за стены, а из того места, которое находится совсем рядом, но при этом скрыто от глаз по утрам, доносится храп.

Хмыкнув, егерь прошел на кухню и приготовил себе нехитрый завтрак – пару бутербродов да крепкий сладкий кофе во внушительной кружке с отколотой ручкой. Выспаться как следует в эту ночь не удалось.

Он уже доедал, когда появился дядя Миша, открыл холодильник и начал греметь посудой. Хозяин был бодр и даже весел, что-то напевая себе под нос.

«Ни намека на похмелье, – снова поразился егерь. – Вот что значит хорошая экология». Но вслух спросил:

– Что там, за окном, моросит?

Дядя Миша сдвинул край занавески. Его лицо скривилось.

– Моросит окаянный, чтоб ему пусто сделалось. Тьфу, предсказатели хреновы. На рыбалку ведь хотел. – Он посмотрел на егеря. – Сегодня в леса?

– Позже, – покачал тот головой. И спросил: – Дядя Миша, скажи, а где у вас тут кладбище?

Грунтовая дорога уткнулась в железные ворота решетчатого забора. Егерь потянул на себя створку – та подалась с тихим скрипом. Путь до кладбища занял у него около получаса – не дождавшись автобуса, он решил пойти пешком. Все это время черная колонна телецентра маячила где-то на горизонте, то и дело попадая в поле зрения. Будто специально напоминала о себе.

«Успеется, – подумал егерь. – До тебя я еще доберусь».

Пройдя по вытоптанной сотнями ног тропинке, он обогнул длинное одноэтажное здание и остановился. С торца у стены под матерчатым навесом были выставлены разнообразные ритуальные штуки – аляповатые пластмассовые венки, надгробные камни с надписями и без, черные с золотом мотки траурных лент.

Там же, укрываясь от дождя, устроились двое работников. Один уже в годах, обладатель пышных пожелтевших от табака усов, другой – значительно моложе. Оба сидели прямо на гробу, на нем же стояла початая бутылка водки, пластиковые стаканчики, рядом на подстеленной газете была разложена нехитрая закуска.

– Администрация дальше, – буркнул старший не поворачиваясь.

– Поможете, мужики? – Егерь перевел взгляд от стаканчиков на бутылку. Оставалось едва ли больше половины. – Заплачу.

– А что делать-то? – прищурился младший.

– Да яму выкопать.

– Глубокую? – оскалился могильщик.

– Дай-ка прикинуть… – решил подыграть ему егерь. – Метра полтора.

Работники переглянулись. В глазах младшего светился азарт: он был еще полон сил и охоч до любой халтуры. Его старший товарищ был более прагматичен – выпивка и закусь были здесь и сейчас, а работа, как известно, не волк. Но водка уже подходила к концу, и, взвесив все за и против, усатый наконец согласился.

– Две, – деловито заключил он. – В валюте.

– Это в какой такой валюте? – спросил егерь. – В долларах, что ли?

– Да на что мне твои даллары! До банка ближнего сорок верст на собаке. Есть валюта твердая, а есть валюта жидкая. – Он поднял стакан. – Сечешь?

– Пожалуй.

– Тогда по рукам. – Старший поднялся со своего места, качнулся. Егерь с сомнением посмотрел на него.

– Да ты не боись, шеф. Мы свое дело знаем. Ноги, понимаешь, затекли от безделья. Усопший скоро будет?

– Будет, обязательно будет.

– Ну пошли тогда. Только инструмент захватим.

Петляя между синих крестов, они перешли через дренажную канаву и оказались на самом краю кладбища. Могилы здесь были совсем свежие – грунт не успел осесть. Надгробные камни еще только предстояло установить, и возле каждого захоронения в землю была воткнута табличка с именем. Егерь повертел головой, отыскивая нужную.

– Вот здесь.

– Что значит «здесь»? – спросил усатый. Он стоял, опираясь обеими руками на лопату. – Не видишь разве, что тут уже другой клиент лежит? Пойдем, покажу, где место свободное.

– Нет, – помотал головой егерь. – Яма мне здесь нужна. Если что – готов добавить. В валюте.

Младший выпучил глаза и, перехватив лопату, пошел на егеря. Тот подобрался, готовясь дать отпор.

– Ах ты падла! Да я тебя…

– Спокойно, – осадил его старший и обратился к егерю: – Такое кощунство на целый ящик потянет. И клиент должен остаться на месте.

Младший побледнел.

– Лексеич, ты что…

– Обожди, Костя, – прервал усатый. – Не видишь, нужда у человека? Он безобразий творить не станет – сделает, что хотел, и уйдет. А коли чудить вздумает, так мы разобраться всегда успеем. – Могильщик выразительно качнул черенком лопаты. – Ну так что, по рукам? – Он с хитрецой глянул на егеря.

– Идет, – кивнул тот.

– Э-э-э, не-е-ет, – вполголоса протянул младший. – Я на такое не подписывался, – добавил он скорее для очистки совести. Было понятно, что перечить более опытному товарищу он не станет.

– Ну тогда за работу.

Поплевав на ладони, мужики принялись копать. Работали они споро. Младший скинул рубаху, его поджарое тело лоснилось от пота. Через несколько минут показалась деревянная крышка.

– Вскрываем? – спросил усатый.

Его товарищ поморщился. Судя по нежно-салатовому цвету лица, ему было явно не по себе то ли от происходящего, то ли от выпитого накануне.

– Я сам, – ответил егерь. – Вот. – Он достал из кармана деньги и протянул могильщику.

Тот послюнявил палец и, демонстрируя богатый опыт, ловко пересчитал купюры. Суммы с лихвой хватало на ящик и даже больше.

– Вы идите к себе. А минут через двадцать можете возвращаться и закапывать.

– Псих ненормальный, – пробормотал себе под нос младший, сжимая побелевшими пальцами лопату. Но развивать свою мысль не стал – от денег отказываться не хотелось.

– Пойдем, Костя.

Могильщики ушли, и егерь опустился на колени. Гвозди заскрипели, покидая доски. В нос тут же ударил тяжелый удушающий запах. Крышка отошла не без усилий, с треском, и егерь отложил ее в сторону. Заглянул внутрь. Труп Гриши Яблонского был там, где ему и положено.

Тело мальчика еще не начало разлагаться. Пожелтевшее, будто отлитое из дешевой пластмассы лицо постепенно покрывалось капельками дождя. Несмотря на то, что егерь видывал всякое, в горле встал ком.

Осторожно касаясь покойника, егерь внимательно осмотрел его. Ни следа повреждений от падения – только на шее выделяется багровый рубец. То ли соседский мальчик был прав, то ли похоронщики на славу потрудились, чтобы придать телу божеский вид.

Он стал спускаться ниже, стараясь не упустить ни малейшей детали. Обратил внимание на руки. Правый кулак крепко стиснут. Повинуясь наитию, егерь аккуратно разжал скованные окоченением тонкие пальцы. В