Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

И тут и там вдоль стен было свалено всевозможное барахло – старая мебель, велосипед без колес, какие-то тюки с тряпками.

Дядя Миша зашаркал в конец коридора, и егерь последовал за ним.

– Ты за ружье не серчай. Я думал, опять сосед на опохмел просить пришел, – сказал он, вставляя ключ в замочную скважину. – Он в последнее время сам не свой стал – буянит. Милиция по нескольку раз в день приезжает, всех уже замучил.

Дверь в квартиру отворилась, и перед глазами предстало убранство удивительно чистой прихожей. К стене прибита вешалка, сделанная из оленьих рогов, справа – тусклое зеркало.

– Один живу, – словно оправдываясь, сообщил ему дядя Миша. – Ты проходи, не стесняйся. Обувь тут можешь снять, – хозяин квартиры указал на коврик и, повесив ружье на торчащий из стены гвоздь, добавил: – Пол-литру-то догадался захватить?

– А то как же. – Егерь аккуратно поставил рюкзак на пол. Вытащил одну из бутылок.

– Вот это я понимаю. – Лицо дяди Миши посветлело. – Ты на кухне располагайся, перекусишь с дороги. Чего в дверях стоять.

Вечером дядя Миша постелил ему в пустой комнате в дальнем конце квартиры. Показал, где находится ванная, выдал застиранное, но свежее полотенце. Егерь осмотрел свое временное жилище и остался доволен. Простенько, но уютно. Кровать, стол, тумбочка. Окно во двор. Незатейливые зеленые обои, паркет и ни намека на клопов или тараканов.

Перед сном смотрели новости на стареньком пузатом телевизоре. Рожки антенны, торчащие в разные стороны, ловили помехи, и их то и дело приходилось поправлять. Начинался прогноз погоды на завтра.

– …ясно, без осадков, – с улыбкой вещала девушка с рябящего экрана. Егерь всматривался в черты ее лица, думая, что ему кажется, но нет. Она была точь-в-точь похожа на Катеньку.

– Сестры они, – ответил дядя Миша на вопрос егеря. – Близняшки. Еще и третья есть. Вот ведь чудо природы.

Хозяин зевнул.

– Я, пожалуй, ложиться стану. А ты смотри по себе, только не шуми особо. К старости оно знаешь как – муха пернет, уже сердце екает. – Дядя Миша явно преувеличивал, производя впечатление весьма крепкого человека. Даже принесенная егерем бутылка водки не оказала на него заметного действия.

– Не буду, – пообещал егерь.

Перед кроватью на полу стоял граненый стакан, доверху наполненный молоком. Сверху лежал ломоть белого хлеба. Егерь подозвал дядю Мишу.

– А это что? – егерь показал на стакан. – Если пить ночью захочется?

– Это… – замялся дядя Миша. – Ты не трогай, в общем. Пусть стоит, не мешает небось.

Хозяин ушел к себе, и егерь, выключив ночник, лег на кровать. Закрыл глаза, но сон не шел, возможно оттого, что вокруг было неестественно тихо. Здесь не было шума машин и всех тех звуков, что присущи большому городу. Даже соседей не было слышно.

«Отвык, – подумал егерь. – Надо же».

В ту же секунду снаружи донесся леденящий душу вой. Егерь приподнялся на локте, прислушался. Бросил взгляд на стоящий у стены чехол с ружьем.

С улицы послышалось шипение, истошные вопли сменились звуками схватки. Короткий визг, удаляющийся топот мягких лап. Что-то, скорее всего пустое ведро, загрохотало жестью по асфальту. Кошачья свара закончилась, и вновь наступила тишина. Непривычная и оттого немного пугающая. Егерь чертыхнулся, щелкнул выключателем и полез за книгой.

«Что касается пернатой дичи – в этом местной охоте нет равных. Раньше бить куропатку в Лисий Мох съезжались со всей области. Эта неприметная птица облюбовала…»

Егерь перелистнул страницу. Посмотрел на стакан на полу. Смутное беспокойство червячком продолжало шевелиться в душе и отступать не собиралось.

– Интересно, – произнес он вслух. Переставил стакан с хлебом на тумбочку. Вернулся на кровать, раскрыл книгу и принялся ждать.

«…вьют себе гнезда в основном на открытых местах и болотах. Здесь же произрастает местная аномалия – бурый мох, который, по словам биологов, имеет такой окрас из-за залегающих на глубине железных руд. Отсюда бывшее село, а ныне – город и получил свое название…»

За полночь снизу послышалось шебуршение. Егерь напряг слух. Так и есть – кто-то настойчиво скреб, будто пытаясь оттереть сковороду железной губкой. «Соседи решили побелить потолок ночью?.. Через минуту все стихло, и егерь уже было подумал, что ему показалось, когда шорох раздался вновь. Скрипнули пружины – кровать снизу что-то толкнуло.

– Ы-ы-ы, – раздался вдруг не то стон, не то приглушенный вой.

Егерь ждал не шевелясь. Что-то происходило. Ночник мигнул и загудел. Свет ослаб, как если бы в сети упало напряжение. По углам сразу же сгустились тени. Висящий край простыни сдвинулся, и из-под кровати высунулась голая безволосая рука. Пальцы шарили по полу, царапая линолеум желтыми обломанными ногтями.

«Ну дела», – подумал егерь. Командировка набирала обороты.

Добраться до ружья, вытащить его, зарядить и проделать все это, не ступая на пол, не представлялось возможным. Егерь поклялся себе, что никогда больше не ляжет спать полностью безоружным. «Рюкзак!» – промелькнула мысль. Взгляд остановился на стуле с развешенной на нем одеждой. На сиденье лежал рюкзак – из бокового кармана торчала рукоятка ножа.

– А, чтоб тебя. – Егерь свесился с кровати и ущипнул торчащую из-под покрывала руку.

– Ы-ы-ы? – донеслось снизу. Рука отдернулась и исчезла. Егерь перегнулся через край и заглянул в темноту.

Оттуда на него уставились огромные пустые бельма. Из них исходило тихое белое свечение, разгоняя пыльную темноту. Бурые слипшиеся волосы с застрявшими в них соломинками свисали до пола. Щель рта приоткрылась, длинный язык облизнул тонкие губы.

– Ы-ы-ы… – вновь протянуло существо. От него пахло прелым сеном и домашним погребом.

Егерь скатился с кровати, в два скачка преодолел расстояние до рюкзака и тут же метнулся обратно. Существо затаилось – слышно было его глубокое влажное дыхание.

Поразмыслив, егерь выпустил рукоятку ножа. Засунул руку в недра рюкзака, нашарил горлышко бутылки, отвернул крышку. Взял стакан с молоком с тумбочки, опорожнил его наполовину и долил водки до краев. Осторожно поставил перед кроватью и, поколебавшись, положил сверху хлеб.

Голова егеря откинулась на подушку. Он лежал, закрыв глаза, прислушиваясь к происходящему внизу.

Существо завозилось, вновь скрипнув сеткой кровати. Стеклянное донышко чиркнуло по линолеуму, шорох и бормотание сменились бульканьем. Еле слышный плеск – часть жидкости пролилась на пол.

Вскоре все стихло. Егерь ждал. Через несколько минут из-под кровати послышался громкий храп. Ночник перестал гудеть и вновь засветил в полную силу, наполняя комнату уютным желтым теплом.

– То-то же.

Егерь натянул на голову подушку, щелкнул выключателем, отвернулся к стене и заснул.

Дом поднимался рано, наполняя внутреннее пространство звуками. Сверху послышался стук – на пол что-то уронили, – затем кряхтенье и шарканье подошв. Из-за стены