Забытый - Москва - Владимир Кожевников

- Помню, как же. Они ведь одним отмахивались - тяжелы. После третьего выстрела рука дрожать начинает, а после десятого - вообще у плеча не удержишь.

- Ну а тут?!

- А тут - сам взглянешь!! Терпимо! Очень даже терпимо! Сами же чехи тебе говорили, что тут "добро жлезо". Помнишь?! Видно, действительно доброе. Да и кузнец оказался не лыком шит. Ну и все остальное-то, все, кроме "крыльев", чешское осталось, легкое.

- Ай и ну-у! Порадовал ты меня, брат!

- А я так кумекаю, чехи тебя еще больше порадуют. Они ведь теперь из кузни не выползут, пока "рога" вдвое легче Матвейкиных не сгромоздят.

* * *

По-новому организованные полки требовалось обстрелять. Но как? Одно дело обстреливать бойцов по одиночке или мелкими группами на Оке, и совсем другое - посмотреть в деле многочисленное, конное, прежде всего, войско.

Микула в Коломне, действовавший в полном контакте с Бобром, попробовал осенью (в сентябре) вывести два полка за Оку, чем вызвал сильнейший переполох (вплоть до дипломатических демаршей) среди рязанцев, решивших, что коломенцы идут на них, и вынужден был срочно вернуться назад, не добравшись до татар и едва посмотрев свою конницу лишь на походе.

Недоразумение с Рязанью хотя и породило много трудностей, тем не менее принудило Олега заговорить с Микулой, а это было куда как важно. Контакт с Рязанью появился, и как бы там ни относился Олег к Москве, разговор о совместных действиях по охране границ от татар начался. Камнем преткновения здесь было вовсе не пренебрежение Олега к силам Москвы, а Лопасня. Он требовал ее возвращения как условия для начала сотрудничества.

С Владимиром Пронским оказалось куда легче. С ним налаживалось настоящее взаимодействие, а в личном плане прямо дружба: Бобер дважды (в феврале и июне 1370 г.) наведался в Пронск, а Владимир приезжал в Серпухов, где ему устроили горячую встречу с медвежьей и кабаньей охотой.

Зима 1370-го вышла сырой и теплой, а лето знойным и сухим. С конца июня заполыхали пожары. Урожай ожидался скудным. На первое место среди забот выдвигались кони. Беззаветные и безответные помощники! Как вас сберечь? Людей прокормить помогут охота и рыбная ловля. Вас же рыбой не накормишь...

А коней требовалось множество. И не только для создания нового войска. Московские бояре Дмитрия подготовили большую войну со Смоленском и Тверью и ждали удобного момента. Завязался такой клубок, за которым трудно было уследить даже из Москвы, и уж совсем невозможно из Серпухова. Но Бобру, несмотря на огромное желание плюнуть на все и заняться войском, никак нельзя было упустить из поля зрения ни малейшей детали закручивающейся интриги, и все это только из-за поддержания отношений с Андреем Олгердовичем. И он мотался все лето между Серпуховом и Москвой, дурея от жесточайшего упрямства Михаила Тверского, его слепого стремления повалить Москву. Амбиции этого человека, поражавшие впоследствии историков, вызывали у Бобра брезгливое раздражение.

- Баран! Неужели он не видит разницы между возможностями своими и Москвы?!

- Может, и видит, - отвечал спокойно Феофаныч, - да ему деваться теперь некуда, кроме как до конца идти. Он на Олгерда крепко надеется...

- И опять баран! Неужели он считает, что Олгерд поддержит его задаром? А если посадит на Владимирский стол, то не заставит плясать под свою дудку?

- Вряд ли. Но для него Олгерд лучше, чем Москва. Согласись?

- Ххых! Насколько я соображаю в вашей игре, Москва всего лишь хочет поставить его на место. А Олгерд захочет его руками жар загребать! Неужели непонятно?!

- Ха! Да все понятно. Ему ведь не важно, что жар, и что чужой жар, ему важно, что б руки эти длинней стали. Не горячись. Тебе-то что? Разорался как петух. Тут, брат, другое поперло. Алексий называет это - "логика борьбы". Если ты НА меня прешь, значит, ты кругом плох, и против тебя все средства хороши, даже самые подлые. А если ты ЗА меня, то ты кругом хорош, и я готов тебе задницу лизать. Вот как он теперь рассуждает. Но тебя не то сейчас должно волновать. Твоя забота - Андрей.

- Феофаныч! Моя забота - войско! А как там Андрей качнется - разве угадаешь?

- Угадывай. Ты же колдун.

- Да-а. Только колдовства мне и не хватало. У меня реальных дел куча, куда более важных...

- Неужели ты в прошлый приход Олгерда не убедился, насколько ЭТО ВОТ важно? И сейчас! Я думаю, самое важное сейчас - ЭТО. Неужели тебя - еще и убеждать?!

- Да нет, конечно, Феофаныч, - Бобер сник, - все я понимаю. Только до чего ж противно с баранами-то воевать. Тем более общаться.

- Вот и не общайся. Кто тебя заставляет? Общайся с Андреем, он не баран. И много пользы нам принести может.

Подобные разговоры этим летом возникали меж ними не раз. Дело в том, что после похода Бобра в Плесков контакты с Андреем стали постоянными, шла регулярная переписка, и именно из нее Бобер узнал, что Олгерд с Ягайлом и Кейстут с Витовтом вновь ходили на Орден и вновь (под замком Рудавой) получили жестокую трепку. По официальным известиям из Вильны получалось вроде наоборот, что немцы потеряли десяток магистров и побиты. Однако Дмитрия Московского это не остановило, он руководствовался данными Андрея. Дмитрий немедленно двинул свои войска, составленные из одного Московского и двух Волоцких полков, под командованием Волоцкого воеводы Василия Ивановича Березуйского на запад. Березуйский основательно вычистил восточные смоленские уделы, потом прошелся по брянским, и когда с большим полоном и внушительными трофеями вернулся, Дмитрий объявил войну Твери. К возвратившемуся от Брянска войску, стоявшему у Волоколамска (Волоцка), он добавил Переяславский, Юрьевский и Дмитровский полки, и Березуйский двинулся на Тверь. В результате этого удара западные тверские уделы: Холмск, Микулин, Зубцов, - были отрезаны и помощи Михаилу вовремя подать не смогли. Михаил, даже не попытавшись сопротивляться, бежал в Вильну, а волоцкий воевода пошел шерстить Тверские уделы точно так же, как два месяца назад смоленские и дебрянские. На самое Тверь воевода замахиваться не стал и, вычистив окрестности, с большим полоном ушел назад.

В это время сам Великий князь во главе отдельного войска, составленного из московских, можайских и звенигородских полков ударил по западным уделам Твери. Зубцов и Микулин были взяты и сожжены, все их окрестности дочиста ограблены, а люди вместе со скотом и имуществом выведены и расселены в восточных и юго-восточных московских уделах.

Эта война произвела сильнейшее впечатление на многих. Не столько результатами, сколько количеством сил, задействованных в ней со стороны Москвы. По подсчетам Бобра общее количество воинов переваливало за 40 тысяч! Такого, даже в лучшие годы, редко набирала ВСЯ Литва. А ведь князь Дмитрий не тронул ни полки брата Владимира, ни Коломну.

А то, что Олгерд не пришел на помощь шурину сразу, говорило не только о его неудачах с Орденом, но и о сильном впечатлении от московских сил. Косвенно это подтвердил Андрей, писавший Бобру, что отец сильно раздражен действиями Москвы и усиления ее не допустит.

- Допустит или нет, это еще посмотреть надо, - посмеивался Бобер, обсуждая письмо с Феофанычем, - а вот когда он собирается это свое "не допустить"?

- Похоже - не завтра... - Феофаныч быстро-весело зыркнул на Бобра и опустил глаза. Данило вообще подолгу мог смотреть только вниз, на свои сапоги. На все же окружающие предметы, тем более на людей, он взглядывал внимательно, но очень быстро, протыкал взглядом, как шилом, и опускал его, обдумывая то, что увидел, и не желая, чтоб ему мешали. - ...тем более, что Михаил из Вильны уехал.

- Куда?! - для Бобра это была новость.

- К себе в Тверь.

- Это что ж? Уж не покориться ли хочет?

- Не-ет, до этого еще... Ты ж его сам бараном называешь, а баран, пока лоб не расшибет и рога не поломает...

- На что же он теперь надеется?

- Теперь на Орду.

Орду?! - Бобру стало неловко за себя. Именно сейчас он осознал, что татарская политика Москвы, в соответствии с его задачами и интересами долженствующая быть ему наиболее известной, близкой и понятной, занимала в его голове место где-то с краю и почти совсем не интересовала, потому и эти слова Данилы поставили его на какое-то мгновение в тупик.

"Как мог Михаил искать какую-то опору в Орде, где позиции Москвы так прочны?! Почему я этого не понимаю?! Почему так мало интересуюсь Ордой? Или жду, пока утихнет? Там ведь сейчас хрен поймешь чего, бояре все сапоги истоптали, бегая за подтверждением ярлыка от хана к хану. А-а! Так вот на что может надеяться Михаил!"

- Феофаныч, а что, там опять новый хан?

- Точных сведений пока не имею, но похоже на то, что Мамай посадил-таки кого-то своего в Сарае.

- Стало быть, шансы у Михаила есть?

- Есть. Тем более что Мамай имеет какой-то договор с Олгердом. Помнишь, что я говоритл?

- Черт возьми! Но все-таки: какой Михаил даст ему столько денег, сколько дает Москва?

- А сколько дает Москва? Москва в последнее время обнаглела, изнахалилась. Но дело уже не в деньгах, которые все уменьшаются, а в войске, в силах, которые все увеличиваются. Так что Мамай, не мудрствуя лукаво, стравит князей, обескровит, а с победителя сдерет три шкуры за дарованный ярлык. Вот и весь сказ. Было бы кого стравливать! Раньше не было, а теперь эта бл... появилась.