Забытый - Москва - Владимир Кожевников

- Василий Иваныч, - Бобер пообщался с Березуйским очень мало, почти мельком, но сразу увидел, насколько трезво, здраво тот судит и как хорошо понимает войну, потому и рискнул переложить на него оценку войска, - ты бы со своим войском на Олгерда пошел?

- Ххе-кхе! - весело, даже насмешливо кашлянул воевода. - А то ты сам не видишь. Я с этим войском Тверь штурмовать не пошел. А уж на Олгерда куда!..

Резкость суждения и твердость, с которой оно было высказано, показывало, что он нисколько не робеет в присутствии столь важных особ, имеет свое мнение и может отстаивать его перед кем угодно.

"Вот еще один, кто поможет мне войско строить! Надо с ним сегодня же поговорить".

Бобер развел руками:

- Видите? Не я один так думаю.

- Тогда что же - настоящее?

- Настоящее? - Бобер сделал паузу: - Это полки с Окского рубежа. Те, что имели стычки с татарами. Те, что к Плескову ходили. Полки князь-Владимира и коломенские, воеводы Николая Василича.

Бобер увидел, как покраснел и надулся Иван. Василий же Василич, приготовивший уже едкую фразу насчет того, что на всей Москве воевать может только князь Владимир, был настолько сражен и выбит из колеи похвалой его сыну, что просветлел лицом, чуть ли не заулыбался и смог только по инерции возразить в том смысле, что, мол, много ли у вас таких "настоящих" наберется.

- Немного. Хотя уже и не так мало. Но вот если мы рязанцев сможем привлечь, тогда...

- Рязанцев?! - неожиданно подал голос сам Алексий: - Хотелось бы мне на такое посмотреть. Кто же это из вас надеется? И на что?

- Ну как же, отче. Мы с ними вместе татар по границе все прошлое лето постукивали. Так что пронцы почти наверняка помогут. Вот Великий князь свидетель, они теперь с Владимиром Пронским друзья. А Олег... Ну, Олег - не знаю, он на Лопасне что-то сильно заклинил... Но Николай Василич мне говорил, что у него неплохие отношения с Олегом, так что, может, и Олег. Только я прошу Данилу Феофаныча научить нас с Микулой, как вести разговоры о Лопасне. Чтобы у Олега оставалась иллюзия, что мы можем ее ему вернуть.

Василь Василич опять просиял, а князь Дмитрий, от возбуждения чуть ни спрыгивавший со своего роскошного княжеского трона, навалился грудью на стол:

- Когда это станет известно?!

- Так ведь не спрашивали еще. Да и как спрашивать? Олгерда-то пока нет.

- Когда появится, поздно будет.

- Это точно. Так что я, пожалуй, двину сейчас в Серпухов и начну готовить полки. Дам немедля весть Микуле,чтобы переведался с Олегом, Данило Феофаныч, помоги, - с пронцами буду говорить сам.

- А может быть, мне?! - Дмитрий смотрел на Бобра с надеждой, - для Владимира Пронского больше чести, легче согласится.

Бобер пожал плечами, покосился на митрополита. Тот смотрел недовольно, а заговорил сердито:

- Только что сказали, что Олгерда в поле встречать нельзя, что надо садиться в стены. А сами один за другим в поле рветесь. Кто стены-то защищать будет?

- Да мало ли у меня!.. - взвился Дмитрий и осекся. Теперь все смотрели на него. Митрополит, пропустив его возглас мимо ушей, с нажимом закончил:

- Тебе, прежде всего тебе надо здесь остаться. Ведь говорили же об этом в прошлый раз. Коли князь из города ушел, значит, город не удержать, значит, и все кинутся, и настрой у народа такой будет. Имейте в виду, что на сей раз я не могу Олгерда в Москве дожидаться. У меня в Нижнем беда, смута церковная, туда надо немедленно. И когда вернусь - Бог весть.

Дмитрий помрачнел и сник. Бобер постарался подбодрить:

- Ничего не поделаешь, Дмитрий Иваныч, Москва - главное. И потом тебе ведь придется не просто сидеть в стенах, как прошлый раз, а быть готовым ударить вдогон, когда Олгерд назад пойдет.

- Как еще он пойдет...

- Пойдет. Когда мы с князь-Владимиром повиснем у него где-нибудь на фланге, а то и в тылу, ему придется раскорячиться. На две стороны смотреть. Этого он не любит больше всего. Потому, думаю, кинется на нас. Вот тогда ты не отстань и подойди вовремя к нам на помощь. У него на хвосте!

- Хорошо говоришь, Дмитрий Михалыч, - опять смело и неожиданно вмешался Березуйский, - а что же мне с моим войском делать? Я, вроде, как и не у дел. Но ведь не просто же так вы меня сюда позвали, - и весело оглядев всех, остановил взгляд на Бобре.

- Твое войско придется по стенам рассадить.

- Не поместится в Москве такая-то орава. Не прокормишь.

- Не только в Москве. Надо бы попробовать те города защитить, что встанут у него на дороге. Можайск, Звенигород... Тот же Волоцк твой. Ты не прикидывал, как он пойдет?

- А тут и прикидывать нечего. Они же знают, кто их летом бил. Потому в первую очередь по Волоцку и шарахнут, поквитаться захотят. Ну, если и не в первую, то во всяком случае мимо не пройдут.

- Верно. А удержишься?

- А почему нет? Если Бог не накажет - да, кажись, особо не грешил, удержусь. Стены у меня высокие, народ шустрый, да и в стенах себя уверенно чувствует, сиживали, опыт есть.

- Ну видишь как хорошо. А ты говоришь - не у дел. Еще как у дел! Ведь если он у Волоцка затолчется, то до Москвы и вовсе, может, не успеет дойти.

- Что значит - не успеет? - усмехнулся в бороду Тимофей Василич. - По дороге перехватишь?

Бобер, тоже как будто усмехаясь, но стараясь это скрыть, молчал, и Тимофей Василич с оттенком вопроса строгим голосом закончил:

- А кто-то тут не так давно говорил, что в чистом поле не сможем, что ошибок повторять не будем.

- Я ведь говорил: смотря с каким войском, - спокойным, даже довольным тоном откликнулся Бобер, - а перехватывать я его не буду. Раскорячиться заставлю. Встану где-нибудь в сторонке, пусть оглядывается.

* * *

- Василий Иваныч, ты не сильно торопишься? - Бобер догнал в сенях волоцкого воеводу, тронул за плечо. Тот резко обернулся, узнал, весело и открыто улыбнулся:

- Нет.

- Зайдем ко мне, словечком перекинемся.

- Отчего не перекинуться с хорошим человеком.

Разговаривали они часа два и расстались совершенно довольные друг другом. Волоцкий воевода живо напомнил Бобру Константина; много знал о его делах, восхищался победами и не только полностью соглашался с необходимостью переустройства войска, но с жаром развивал вкратце обрисованные или только названные Бобром способы решения существующих проблем. С чем-то Бобер соглашался, на что-то осторожно возражал, видел, как сильно увлечен новыми идеями Василий, как горячо он говорит, но не дал увлечь и себя, потому что все это следовало делать "потом". То есть после того, как придет и уйдет Олгерд, а сначала необходимо было постараться, чтобы ушел он не солоно хлебавши.

- Не буду нагружать тебя советами, тем более приказами. В осадах ты больше меня сидел, что делать - лучше знаешь. Я только поручаю тебе, кроме Волока Ламского, Можайск и Звенигород. Облечем тебя чрезвычайными полномочиями от Великого князя. Съезди, накажи тамошним князьям, как действовать, дай им бойцов, сколько смогут прокормить, - и к себе. Готовь Волоцк сам. Я ничем тебе помочь не смогу. Разве что сотни две хороших стрелков пришлю. Возьмешь?

- С самострелами?

- Разумеется.

- Хха! Еще как возьму! Самострелы в осаде - первое дело! У меня своих-то нет почти. Не хотят! Нашего мужика заставить сделать что-нибудь, для его же пользы, - это пуд соли надо съесть. Ленивы и упрямы. Если успеют твои прийти, я их устрою в надвратной башне, перед мостом. Уж там они у меня поработают! Да и моим покажут, что может самострел. Самое, понимаешь, слабое у меня в городе место.

- Так сожги мост.

- Жалко. Тогда я их нечаянно стукнуть уже не смогу.

- А ты хочешь еще и стукнуть?!

- А как же! Если склеится.

* * *

Василий Березуйский в тот же день покинул Москву и уехал в Звенигород. Бобер задержался на два дня. Он долго инструктировал Великого князя по всем вариантам будущей войны. Уладил все по связи с Феофанычем, остававшимся на сей раз, в связи с отьездом митрополита, при князе в Москве. Наказал Любе не дожидаться вестей о нашествии, а оставлять дом на Ефима и увозить детей следом за Великой княгиней в Переяславль.

И в конце встретился с Юли. На сей раз любви было меньше, разговора больше - Дмитрий был озабочен войной, а Юли и войной, и собой - встреча ее с колдуньей приближалась и поглощала, казалось, все ее думы.

- Юли, а Иван с тверскими купцами связи имеет?

- А как же. Только со мной он об этом не распространяется. Говорил пару раз: это мне сделают тверичи.

- А к князю тверскому ниточка не просматривается?

- Я пока не вижу. Но я не присматривалась. Скажешь, я узнаю.

- Боже упаси!

- Что-то ты с каждым разом все осторожней.

- За тебя боюсь, ведьма моя.

- Ой, Мить, и я боюсь, - она прижала ладони к его щекам, заглянула внимательно в глаза, поцеловала нежно в нос, робко улыбнулась, - вдруг не получится.

- С колдуньей?

- Да.

- Не бойся, маленькая, все получится.

- Ты утешаешь или чувствуешь?

- Как тебе сказать... - он не хотел врать, потому что ничего особенного не предчувствовал, и огорчить боялся, - я не чувствую, что не получится.