Забытый - Москва - Владимир Кожевников

- О чем задумался, Мить?

- Хорошо, Юли, хорошо все. И ты у меня главный молодец! - он не удержался, схватил и поцеловал в губы, ставшие сразу горячими.

- Ой, не надо, Мить, а то опять...

- Ну не буду, не буду. Давай подводить итоги. На каком же месте все-таки стою я среди вельяминовских врагов?

- На первом, Митя, на самом первом. Не знаю точно, как думает Василь Василич, разница с Иваном, наверное, есть, но небольшая. А вот как Иван думает, я знаю точно. Дмитрий, по его мнению, дурак, сопляк, беспомощный и ничего не соображающий. Силу и вес дают ему только советники, с помощью которых он выглядит умным, сильным и энергичным. Этих советников надо убрать, и тогда Дмитрий окажется игрушкой в руках того, кто их уберет. Ты среди тех советников - первый...

- Ну уж! А митрополит?

- В его глазах - ты! Ты меня слушаешь или как?

- Тебя, тебя.

- Так вот: первый - ты! Тебя первого и уберут.

- Меня уже четвертый год убирают, все не управятся никак.

- И не управятся! Пока мы у тебя есть.

- Особенно ты! Давай-ка решим, когда и где в следующий раз.

* * *

Встреча с Дмитрием не обрадовала. Потому что Великий князь был весь в каких-то других заботах. Не вспыхнул как обычно радостью и интересом, а встретил довольно сдержанно. Не восхищался, не сожалел - что сам не смог, и Бобер очень скоро и очень ясно уразумел, что князь ждет вопросов, ждет, что он потребует, чтобы скорее сделать все это и заняться другими, более'важными делами. Отвязаться!

То есть он, Бобер, уже где-то в стороне, а главные княжьи замыслы идут мимо него. Такого он потерпеть не мог и решился сразу внести ясность:

- Не глянешься ты мне, тезка.

- Что, плох?

- Нет, не плох. Просто в себе весь. Заботами, которые у тебя на лбу написаны, не делишься. Раньше так не было.

- Да? - лицо Дмитрия стало беспомощным, он наивно провел рукой по лбу, будто захотел стереть, что там написано. - Да ведь раньше заботы у меня другие были.

- Забота у нас с тобой одна - от татар отбиться.

- Отбиться! - лицо князя начало багроветь. - Чем?! Х..м, что ль?! - он ахнул кулаком по столу, вскочил, прошелся до двери и обратно, сел, потер ладонями виски. - Дядюшка твой... Сволочь! Все как метлой повымел. А из-за чего, из-за кого?

- Из-за шурина.

- Во!! Видишь, как он шурину помогает?! А ты?!

- Что я?

- Ты бы своему шурину так помогал!

Бобер усмехнулся и покрутил головой:

- Ты опять?

- Опять... - Дмитрий тоже усмехнулся, уже спокойно, - да ладно, это ведь я все от... от бессилия, наверное. Ведь если б шарахнул ты мне Мишку...

- Сам шарахни, сам. Дело-то нехитрое. Собрал людишек побольше и вперед. Пограбить на халяву-то всякий кинется.

- И ты туда же!

- Чего?

- В грабители меня! Алексий всю плеш проел - "нехорошо своих разорять, не по-божески, не по-людски..." И ты туда же?

- Не-ет...

- То-то! Как, чем мне от любой напасти отмахиваться, коли у врага не отнимать!

- Тут я, тезка, за тебя. Полностью! Больше того, я бы его дотла разорил, раздел и разул, чтобы он вообще подняться не смог.

- Ну-так поди, раздень и разуй, я те только в ножки поклонюсь! А там и на татар! А?!

- Хм, не вот... А Олгерд? Если мы Мишку Тверского разденем, он ведь тогда не успокоится, пока нож нам в спину не воткнет. Да и сам Мишка... Феофаныч считает, что его можно утихомирить. А там и на прочный союз склонить. Ведь сильный союзник лучше нищего врага. Верно?

- Кто спорит?.. И Феофаныч, конечно, голова. Только не вижу я, как этого барана к союзу склонить. Но я - ладно. Кажется, и Феофаныч-то с Алексием этого не видят, вот что скверно. Но это уж их забота, не моя, я заковырки придумывать не мастак. А вот пока они придумывают, я уж душеньку отведу! Сперва Святослава, суку эту смоленскую. Тут, кстати, и Алексий мне ничего не скажет, сам его от церкви отлучил! Слыхал?

- Не-ет... - Бобер конечно же об этом знал, от Любы, но хотел сохранить установившийся тон разговора.

- Так вот знай! Не один я разозлен, а кое-кто и похлеще. Ну а потом и Мишку, Бог даст.

- Смотри, тут без Феофаныча нельзя.

- Ох, понимаю, тезка, понимаю. До чего ж тяжко все расчесть! Сколько всяких крючков не забыть, сколько одновременно в башке держать. Оттого и устаю, как пес, оттого и руки опускаются.

- Ничего. Коль упустишь чего, Алексий с Феофанычем подскажут. А вот руки опускать - это ни в коем случае! И нос не вешай, опыта набираться надо, без него - никуда, никак. А опыт - это набитые шишки, да шкура, до крови ободранная.

- Шишек уже много, а шкуры мы с других попробуем содрать.

- Добро. А я войском займусь. Настоящим.

- Займись. Как оно у вас там?

- Где, в Плескове?

- Да нет, про Плесков мне известно. Где были: в Радонеже, Черноголовле.

- А-а... Да пошло, вроде, потихоньку. Ленивы, правда, начальники твои младшие - спасу нет! Пока после Плескова от Владимира не схлопотали, не шевелились. Пришлось все перешерстить. Мы новых понаставили. Из простых, кто в Плескове себя показал. Эти, думаю, землю будут рыть.

- Дай Бог, - как-то опять без энтузиазма, устало откликнулся Дмитрий.

- Кстати, а как там у тебя в Коломне Микула Вельяминов управляет? Проверял?

- Нет, тезка, руки не дошли. Доскачи уж сам, глянь. А то вдруг как в Радонеже...

- Да ну-у... Парень-то он, вроде, толковый.

- Да? Мне он тоже глянется. Не то, что Иван. Горлопан гребаный.

- А что такое?

- Еще на должность не сел, а уж на всех свысока. На отца даже свысока! А поскольку я его отца слушаюсь, то и на меня уже.

- Да что ты?! - Бобер постарался понатуральней удивиться.

- Ну да. Мне сестренка не один уже раз говорила: остерегись. Тебе не рассказывала?

- Ну, что заносится, говорила. Но чтобы тебе его опасаться...

- Хочет мной командовать, когда тысяцким станет.

- Бодливой корове... Не ставь его тысяцким, коли опасаешься, вот и вся недолга.

- "Не вот", как ты говоришь. Вельяминовы уж с полсотни лет тысяцкие, на самом верху при Великом князе. Родня опять же... Хотя указов я уже от дяди наелся - во! - Дмитрий чиркнул пальцем по горлу. - А уж от братанича точно не потерплю.

- Да что они, князья, что ли, по наследству должность передавать? Назначь другого, да и дело с концом.

- Другого?.. Другого скверно. Боюсь, опять до крови дело дойдет. Разве Иван, сторонники его, такое потерпят? Алексей Петрович на что, говорят, шустер был и крут, а в момент слетел, никто и ахнуть не успел.

- Тогда никого не назначай, - Бобер рассеянно улыбнулся, он сказал это просто так, чтобы свернуть как-то не очень сейчас для него удобный разговор, но Дмитрий неожиданно радостно вытаращил глаза:

- А вот это мысль!

* * *

Бобер ехал в Коломну с тревожным интересом. Зададутся ли отношения с Микулой: это было очень важно. Сойдись он с этим Вельяминовым, опасность от их семьи сжималась для него вся вокруг Ивана. А там стояла Юли! И тогда конфликт можно было считать локализованным, полностью подконтрольным, а стало быть - нестрашным.

Бобер помнил рассудительные речи Микулы при знакомстве, простое, скромное обхождение, застенчивую улыбку и надеялся на лучшее. Тем не менее предстояло делать вместе нешуточное дело, если не заладится, придется ломать, и тогда вся вельяминовская семья грозно глянет из-за Микулиного плеча.

Князь Дмитрий задачи Микуле поставил вроде бы правильно. Но как там сложилось на деле? Вдруг перекраивать придется? Этого Бобер больше всего не хотел.

Но этого (слава Богу!) не понадобилось. Микула исполнил все точь-в-точь, как наказал князь, привнеся от себя только одно: командирами полков, формировавшихся по уделам, он поставил не местных старшин, как у Владимира в Радонеже, а лучших коломенских дружинников. Местные старшины отвечали только за снаряжение и сбор, были, так сказать, завхозами. Боевой же подготовкой занимались боевые командиры, что весьма сказалось на подготовке новобранцев и было сразу же замечено Бобром. Разумеется, дружине это сильно подбавляло хлопот и, вероятно, отразилось на ее мобильности, но ведь командиры в любой момент могли бросить своих подопечных на "завхозов", а сами - в седло и лететь куда прикажут.

Бобер поездил, посмотрел, похмыкал, замечая, как сильно переживает Микула за свое хозяйство перед строгим ревизором, и сдержанно похвалил. Микула зарделся, задавил радостную улыбку и, стараясь смотреть равнодушно, проронил:

- Стараемся. В меру силенок своих убогих.

- Ну, не скромничай, Николай Василич. Силенки у тебя есть. И используешь ты их умело. За это спасибо. (Микула зарделся сильней.) Ты вот что мне расскажи. Там, за Окой, Рязань. Как у тебя с Олегом?

- Как?! Да никак. Я и не пытался к нему соваться, даже случайно не встречал. Кто я такой, чтобы к такому князю на разговоры напрашиваться? Простой воевода.

- Воевода. Но не простой, а главным форпостом на границах с Ордой командуешь. (Микула вовсе покраснел.) Посмелей с ним. Напросись в гости. Если сам князь не примет, с воеводами его потолкуй. На предмет взаимодействия в случае нечаянного татарского налета. Мол, поможем, чем можем, ежели чего. Ну и вы нам, если не жалко. Хотя бы весточкой. Может, переймешь у них что, приметишь, они ведь поопытней нас в этих делах. А может, и такое увидишь, что нам ни к чему. В общем - понимаешь?