Идущие - Абай Тынибеков

Если все войны велись и будут вестись за караванные пути, то почему Фатих-шах отдаёт мне часть их? Он мог бы отдать эту часть куньбеку Янгую, и никакой войны вести не пришлось бы. Более того, между двумя правителями после этого сложились бы весьма неплохие отношения, и повода для вражды не было бы. Что на самом деле кроется за предложением Фатих-шаха, с которым ты лично прибыл сюда, рискуя своей жизнью?

Демир-бек продолжал пристально смотреть прямо в глаза Джарбаша.

– Царь Демир, тебе не кажется, что мы в разговоре ушли не туда, куда следует? – не отвечая на вопрос, напряжённо проговорил Джарбаш. – Так что передать Фатих-шаху? Каков будет твой ответ?

– Передай Фатих-шаху, что я не принимаю предложения, – уверенно сказал Демир-бек. – А знаешь почему? Я объясню. Всё очень просто. Фатих-шах не желает делиться караванными путями с куньбеком Янгуем только потому, что знает, что не вернёт их себе больше никогда. Со мной же он хочет поделиться, вернее, обещает так поступить, будучи уверенным, что вскоре заберёт всё обратно. После того как я помогу ему одолеть усуней, он, конечно же, исполнит данное обещание, так как не захочет прослыть на весь мир лжецом, но через какое-то время заберёт у меня переданную часть пути, придумав повод для этого. Поэтому мой ответ Фатих-шаху – нет.

– Царь Демир, ты уверен в этом? – понимая, что переговоры ведут к отрицательному результату и что гнев Фатих-шаха за это не будет иметь предела, Джарбаш пытался спасти ситуацию и переубедить Демир-бека, только не знал, как это сделать, и стал тянуть время. – Владея частью караванных путей, ты сможешь изрядно обогатиться. Твой народ станет жить в довольствии и будет прославлять тебя. Твоё благородное имя будет на устах всех подданных, от детей до стариков. Вернув все земли, да к тому же щедро одарив своих людей, ты будешь жить ещё лучше, нежели жил прежде. Фатих-шах всегда верен данному слову. Никакого обмана в его предложении нет. Поверь мне. Ты совершаешь ошибку, отказывая ему. – Исчерпав все доводы, Джарбаш замолчал.

– Главный визирь Джарбаш, а что по этому поводу думает правитель хуннов шаньюй Модэ? И что думает правитель огузов Хан-суна-шах? Может быть, Фатих-шах и им пообещал поделиться частью караванных путей? – прищурившись, вдруг спросил Демир-бек. Он заметил, как при его словах Джарбаш на мгновение отвёл явно растерянный взгляд, но тут же вновь посмотрел ему в глаза.

– Этого я не могу знать, царь Демир, такие вопросы решает только сам правитель, – неуверенно и торопливо ответил Джарбаш.

– Как же так, Джарбаш? Фатих-шах доверяет тебе тайно встретиться со мной, бывшим царём, оказавшимся теперь под властью усуней, и вести переговоры и вдруг не доверяет сведения о союзниках? Не доверяет тебе – самому главному своему визирю? Ты не находишь это странным? Или ты говоришь мне неправду, или же ты не очень высокого мнения о своём правителе, назначившем на столь высокий пост человека, которому нельзя доверять чего-то серьёзного, – Демир-бек, уловив слабость в позиции Джарбаша, захватил инициативу в разговоре, желая надавить на самолюбие собеседника. – Так в чём я ошибаюсь?

– Царь Демир, мы зашли слишком далеко и говорим совсем не о том, – не пытаясь возразить, но стараясь избежать неудобных для себя вопросов, произнёс Джарбаш.

– Джарбаш, ты для чего прибыл ко мне? Для ведения со мной переговоров. Так давай же их вести дальше. Мы ведь этим с тобой занимаемся, – резонно заметил Демир-бек. – Ты и твой правитель желаете склонить меня на свою сторону, обещая за это награды. Так? Так. Вопрос, который мы затрагиваем, имеет судьбоносное значение не только для меня лично, но и для моего народа. Но что у нас тобой получается? Я, на мой взгляд, очень откровенен, отвечая на твои вопросы. Ведь это так? Но ты, в отличие от меня, не дал ответа ни на один мой вопрос, только отговорки. Так, Джарбаш, переговоры не ведутся. Только когда я пойму, что ты тоже откровенен со мной, я смогу принять единственное и верное решение. Ты должен понимать это. Уверен, что твой правитель говорил то же самое, перед тем как отправить тебя ко мне. Он ждёт тебя и надеется на то, что ты приложишь все усилия, дабы убедить меня стать его союзником. Однако, как я вижу, ты не очень-то хочешь этого добиться. Или я ошибаюсь? Если ты считаешь мои слова неправильными и уверен в том, что я не понял тебя до конца, то убеди меня в обратном, объясни всё так, чтобы я понял и поверил тебе, а стало быть, поверил твоему правителю. Ты же его представляешь здесь, на переговорах со мной. Ты являешься его доверенным лицом. Вот теперь я всё сказал и готов внимательно выслушать тебя. – Демир-бек кивнул и замолчал, всем видом показывая, что он действительно готов слушать, но только правдивые слова от Джарбаша, а в противном случае тут же прекратит ненужный разговор и покинет это место.

– Царь Демир, ты всегда слыл отменным собеседником. Все знают об этом, и не все желают тягаться с тобой в словесности. Многие избегают даже простых бесед с тобой, не говоря уже о вступлении с тобой в спор. Признаюсь, мне сложно вести эти переговоры. Видимо, я не с того начал, – Джарбаш вёл себя так, словно его подменили. Он даже смотрел на Демир-бека совершенно другими глазами – теперь в них не было надменности. На мгновение замолчав, он продолжил: – Прежде, чем я отвечу на все твои вопросы, я должен взять с тебя слово, что ты никому не скажешь обо всём, что я тебе поведаю.

– Джарбаш, ты, видимо, забыл о том, что это ты прибыл ко мне по поручению своего правителя, а не я явился к вам. Это твой правитель нуждается во мне, а не я в нём. Следовательно, ты не можешь ставить мне условия. Ты понял меня? Кроме того, вне зависимости от того, что ты скажешь, я не обещаю, что дам согласие на вступление в союзнические отношения с твоим правителем. Так что подумай, прежде чем продолжишь, – строго произнёс Демир-бек.

– Ну хорошо. Пусть будет по-твоему, царь Демир, – соглашаясь, примирительно кивнул Джарбаш. – Я послан к тебе по одной причине. Дело в том, что союзников в предстоящей войне у моего правителя нет. Шаньюй Модэ даже не принял наших послов. Хансуна-шах избрал выжидательную позицию. Остался только ты… Теперь ты знаешь всё… Что бы ты ни ответил моему правителю и какое бы ни принял решение, я очень прошу тебя не говорить никому о моей откровенности.