Идущие - Абай Тынибеков

– Фируза, ты в своём уме?! – больше не находя слов, ещё сильнее возмутилась Дильбар. – Что значит почему?

– Ты прости меня, я просто растерялась и уже сама не понимаю, что говорю, – постепенно успокаиваясь, виновато произнесла Фируза.

– Иджими был там. Он и сообщил об этом. Они оба умерли почти на его глазах, – вновь тихо заплакала Дильбар.

– Иджими? А он что, знает всё о вас? Ну, о ваших отношениях? – удивилась Фируза. – Ты что, рассказала ему?

– Нет, – печально мотнула головой Дильбар. – Он с утра навещал их, а потом увидел меня и сказал. Он был сильно расстроен, и я спросила из-за чего.

– Понятно. Я не знаю, что говорить в таких случаях. Прости, – вновь взяв ладони подруги в свои руки, очень душевно произнесла Фируза. – Он же сильно болел. Выходит, даже главный шаман не сумел помочь ему. Я очень сочувствую тебе. Поверь. Очень, – в глазах Фирузы появились слёзы.

Дильбар смотрела на неё, подрагивая всем телом. Фируза подалась вперёд и крепко обняла её. Теперь они заплакали вместе, не сдерживая слёз.

* * *

Весь остаток дня Иджими провёл у себя в юрте. Илими крутился вокруг него, пытаясь втянуть в игры, но, не сумев достичь своей цели, прилёг и уснул, прижав к себе щенка. Иджими тоже лёг, долго ворочался и уснул только ближе к полуночи. В полдень следующего дня Иджими оседлал коня и поехал к Джуйе. Привязав скакуна к коновязи возле её юрты, он подошёл к двери и постучал по косяку. Из юрты вышла служанка.

– Джуйя ещё спит? – спросил Иджими.

– Властитель, – служанка посмотрела растерянно. – А ты разве не знаешь?

– Чего я не знаю? – удивился Иджими.

– Джуйя с вечера собралась, а рано утром, ещё до рассвета, отбыла к цзо дуглу Бэйтими-беку. Сказала, что очень соскучилась по отцу, погостит у него, а когда вернётся, не знает, – пожав плечами, сообщила служанка. – Её брат, Ихлас, выделил ей охрану.

– Ах да, всё верно! Она же говорила об этом! – на мгновение задумавшись, воскликнул Иджими, пытаясь сделать вид, что всё вспомнил. – Столько всего пришлось сделать вчера. Уснул только заполночь. Надо же, как я мог забыть и приехать сюда. Надо больше отдыхать. – Иджими развернулся и направился к коновязи.

Служанка посмотрела ему в спину, мотнула головой и вернулась в юрту.

* * *

«Ничего не понимаю… Как это возможно взять и уехать? Насколько я помню, цзо дуглу Бэйтими-бек ещё при назначении его властителем восточного крыла настоял на проживании дочери здесь, и она очень радовалась этому, – Иджими возвращался к себе, обдумывая неожиданную новость. – Она туда и не собиралась. Может быть, с ним что-то случилось? Но тогда я бы знал об этом. Почему мне ничего не сказала при нашей последней встрече? Хотя бы сообщила вчера или ночью. Не такой она человек, чтобы поступать необдуманно. Значит, причина для отъезда всё-таки была. Но какая, вот в чём вопрос… Что её заставило так поступить? Конечно, можно догнать её в пути, но раз она так решила, то вернуть её не удастся. Получается, она за что-то обиделась и поэтому не поставила меня в известность… Но в чём я провинился перед ней? Что такого я сделал? Ничего не понимаю… Ясно только одно: её внезапный отъезд связан со мной. Если бы была другая причина, я бы знал о ней. Может, у Ихласа спросить? Нет, не стоит. Он уверен, что она всё согласовала со мной, появись я у него с расспросами, он будет волноваться и начнёт сам всё выяснять. Наверняка он не знает истинной причины её решения. Так что у него спрашивать не нужно. Даже служанке она сказала только, что соскучилась по отцу. Видимо, то же самое сказала и брату. Что мне делать теперь? Как узнать о том, что случилось на самом деле?»

* * *

– Одно могу сказать тебе, дочь моя, на всё воля Небес. Мне нечем утешить тебя, – с горечью в голосе, с сочувствием смотря на девушку, сидевшую перед ним с опущенной головой, тихо произнёс главный шаман.

– Дедушка, все эти дни я не могла решиться приехать к тебе, – дрожащим голосом прошептала Дильбар.

– Я понимаю тебя, дочь моя, – кивнул старец. – К тому же ты не застала бы меня здесь. Все эти три дня я был с правителем.

Дильбар, услышав об отце, испуганно взглянула на старца.

– Не беспокойся, правителю стало лучше, – слегка кивнув, успокоил её старец.

– Дедушка, скоро он поправится? – с надеждой спросила Дильбар.

– Болезнь не приходит к человеку сразу, в одно мгновение, дочь моя, она накапливается годами, в отличие от ранения, которое человек может получить внезапно. А болезнь, она как бы набирает силы, притаясь в человеке, и только потом, когда человек утомлён или измождён, проявляется. Словно хищник, который нападает на жертву, когда она загнана и очень устала. Для всего нужно время. Оно нужно и для излечения. Так что, дочь моя, наберись терпения и не теряй надежды, – улыбнувшись, спокойно объяснил ей старец. – И мы, и лекари, я уверен, начали вовремя лечение правителя, хвала Небесам, и оно идёт ему на пользу.

– Я очень соскучилась по отцу, дедушка, – вновь опустив голову и тяжко вздохнув, прошептала Дильбар.

– Я знаю, дочь моя, но я хочу кое-что сказать тебе и дать тебе один совет.

Старец, подавшись вперёд, протянул к девушке руку, коснулся пальцами её подбородка и, приподняв ей голову, посмотрел в глаза.

– Послушай меня внимательно и постарайся понять всё, что я скажу тебе. Когда человеку плохо на душе, он не в состоянии думать о хорошем. Так уж он устроен. Тяжёлая ноша в душе порождает тяжкие мысли, и человек не способен легко и радостно воспринимать жизнь. Пребывая в таком состоянии, человек теряет благородство, не может совершать достойные поступки и даже не умеет произносить добрые слова. Всё в нём становится мрачным, и мир вокруг, как ему кажется, тоже погружается во мрак. Он перестаёт видеть и слышать других людей, пытающихся помочь ему, и невольно замыкается в себе, отчуждаясь от всех и сторонясь их. В конце концов он остаётся в одиночестве, наедине со своими думами. Чем дольше он в таком состоянии, тем сильнее в нём нарастает обида на окружающих за кажущееся их непонимание, за их бесчувственность, за их чёрствость, за их жестокость по отношению к нему. Затаив эту обиду в себе, он сначала превращается в человека злого, а со временем – злопамятного. Постепенно оттесняя в его голове истинную причину изначального состояния, связанного с