Чёрно-белая палитра - Ольга Куно

— Это…приёмник? — выдохнула я.

Глупый вопрос. Как будто я сама не видела.

— Приёмник, — нарочито невозмутимо подтвердил Алджи, но было видно, что мой восторг ему приятен.

Взяв аппарат для прослушивания эхолиний в руки, он направился к полке, на которой стоял мой старый приёмник.

— Новая модель, — не столько спросила, сколько констатировала я, шагая за ним след в след, наподобие загипнотизированной удавом мартышки.

— Самая последняя, — сообщил, не оборачиваясь, Алджи.

Переставил старый аппарат на пол, водрузил на его место свой подарок и начал подкручивать какие‑то детали, назначение которых мне даже не было известно.

— С имитацией голосов? — зачем‑то уточнила я.

Ответ и без того был очевиден, но, наверное, мне просто было приятно произнести это вслух.

— Голосов и музыки, — подтвердил Алджи.

Он закончил возиться с приёмником и повернулся ко мне.

— Ты! — Я ткнула пальцем ему в грудь.

— Да? — Он насмешливо приподнял бровь.

Я встала на цыпочки и прищурилась, вглядываясь в его лицо.

— И откуда ты только такой взялся? — выдохнула я наконец.

Он улыбнулся, прежде чем меня поцеловать. И что‑то в его улыбке говорило: мои слова для него значительно важнее, чем ответные подарки, которых я, увы, не имела возможности сделать.

— Давайте ещё раз, с самого начала, — обратилась я к сидевшему напротив потерпевшему.

И устало потёрла лоб над переносицей, старательно игнорируя беззвучное хихиканье Дика с Райаном. Парни стояли у потерпевшего за спиной и могли себе это позволить. А я всё ещё пыталась найти в рассказе хоть какое‑то зерно рациональности.

— Значит, вы утверждаете, что всякий раз, когда начинаете пить ваше любимое ломбергское вино, из бутылки появляется джинн?

Парни захохотали. Нет, они всё ещё пытались вести себя беззвучно, всё‑таки перед 'пострадавшим' неудобно, тем более что не последний человек в городе. В результате их стараний смеха действительно слышно не было, вместо него имелось хрюканье, бульканье и хлюпанье. Вилмар Дрейк, тель — рейский дворянин средней руки из достаточно богатой семьи, попытался было оглянуться, дабы найти источник этих звуков.

— Не отвлекайтесь, — посоветовала я, одновременно бросая недовольный взгляд на ребят.

Те затихли, хотя продолжали откровенно ухмыляться, а Дрейк вновь послушно повернулся ко мне. Он вообще вёл себя очень спокойно, смирно и послушно, не нарушал порядок, не пытался качать права и вообще чем‑то напоминал немного бестолкового, но добродушного ребёнка, за которым нужно было присматривать. Не знаю, может, во мне вдруг проснулся материнский инстинкт, но отчего‑то не хотелось просто послать его на все четыре стороны, хотя ребята были твёрдо убеждены, что именно так и следует поступить.

Ничего нового благодаря повторному рассказу я не узнала. Вилмар Дрейк, наследник не высшего, но всё‑таки дворянского рода Дрейков, являлся человеком в целом лёгким, компанейским и добропорядочным, но водился за ним один недостаток: парень любил выпить. Не каждый день и не что попало, а только дорогущее ломбергское вино, но уж если пил, то меры действительно не знал. Матушка по этому поводу переживала и всячески старалась пробудить в сыне совесть. Добудилась до того, что сын своими методами, не со скандалами, а потихоньку — полегоньку съехал из родительского дома и перебрался в удобную городскую квартирку и даже слуг с собой не взял, только служанка и повар приходили, но ровно в восемь часов вечера жильё Вилмара всегда покидали, чтобы возвратиться наутро.

Жил себе так молодой человек и горя не знал. Но в последнее время начались неприятности. Точнее, одна неприятность, повторявшаяся с завидной регулярностью. В последний месяц всякий раз, как он садился пить своё любимое вино, в скором времени из бутылки возникал джинн. И нет бы пообещал три желания исполнить. Увы, с этой точки зрения джинн оказался неортодоксальным до безобразия. Вместо того чтобы служить обладателю бутылки, он принимался последнего распекать, подробно растолковывая, что пить вредно, рассказывая о тех болезнях, которые от употребления алкоголя случаются, и требуя немедленно это безобразие прекратить.

На вопрос, сильно ли он этого джинна испугался, Вилмар честно ответил, что не особенно, но всё равно неприятно. Настраиваешься, понимаешь ли, на приятный вечер в компании с любимым вином, а тут появляется он — третий лишний.

Словом, после нескольких посещений джинна, Вилмар сел и как следует задумался, что было для него делом не самым привычным. Результат, тем не менее, вышел неплохой: аристократ пришёл к выводу, что, раз джиннов не бывает, вероятнее всего он имеет дело с воздействием тёмного мага. Кто‑то поработал с его мозгом, отсюда и галлюцинации. Наиболее логичным в такой ситуации было прийти в наш отдел, что Вилмар и сделал.

Беда заключалась в том, что осмотр у Флая он уже прошёл. И экспертиза никаких результатов не дала. Следов воздействия, которое могло бы дать такой эффект, как зрительные или слуховые галлюцинации, Флай не обнаружил. А между тем Вилмар видел мнимого джинна совсем недавно.

Попросив посетителя немного подождать, я вышла в коридор вместе с ребятами и плотно закрыла за собой дверь кабинета, чтобы Вилмар не смог услышать наш разговор.

— Ну, что будем с ним делать? — растерянно спросила я.

Парни предсказуемо покатились со смеху. Я недовольно поморщилась.

— Тиана, не позволяй ты морочить себе голову! — призвал меня к рациональности Райан. — Скажи ему, что красное ломбергское приходит иногда в паре с белой горячкой. Пускай отправляется к тёмным целителям, денег у него на это достаточно. Но никак не к нам.

— Думаете, это просто пьяный бред? — с сомнением протянула я.

Вопрос, конечно, был риторический: и Дик, и Райан думали именно так с первых слов Вилмара, и после экспертизы у Флая их мнение, ясное дело, не изменилось.

— Что‑то тут не так… — Я щёлкнула пальцами, пытаясь найти своим ощущениям словесное объяснение. — Он как‑то…ну… не похож, что ли, на человека, страдающего от психического расстройства, или от алкоголизма… Ну, любит парень выпить время от времени; с кем не бывает? Заметьте: не что попало и не в любой обстановке.

— Но в одиночку, — напомнил, вытягивая указательный палец, Райан.

— Хорошее дорогое вино вечерком у камина…

Я поморщилась: не смахивало это на алкоголизм. А, главное, Вилмар действительно не походил на потенциального пациента 'тёмного лазарета'. Тёмный лазарет — это простонародное название психиатрических лечебниц, а называли их так потому, что заболевания такого рода лучше всего лечили именно тёмные маги. Существовали, конечно, и разные травы; именно их применяли в эпоху, предшествовавшую Воссоединению. Но сравниться с тёмной магией по результативности они не могли, так же, как, к примеру, альтернативные способы обезболивания.