Чёрно-белая палитра - Ольга Куно

Я не начала закипать при этих словах, нет. Я закипела мгновенно, будто наполненный бурлящей водой чайник, и из носика повалила струя густого пара.

— Насколько мне известно, некоторые светлые маги способны спалить целый район, прикрыться иллюзией, чтобы их нельзя было опознать, а затем уйти от правосудия, открыв портал на территорию соседнего государства. — Я отлично понимала, с кем сейчас разговариваю, и потому старалась держать себя в руках, заменяя рвавшийся наружу гнев на чёткость произносимых слов, будто разговаривала с плохо знающими язык иностранцами. — Их вы тоже предлагаете ликвидировать?

Иртални усмехнулся, глянув на сидевшего справа от меня Алджи.

— Полагаю, это намёк на вашего коллегу — капитана? — поинтересовался он.

Мне было не до юмора.

— Я достаточно много лет работаю в отделе по злоупотреблению магией тёмных, — напомнила я. Или сообщила, тем, кто не в курсе. — Во — первых, в большинстве своём преступления тёмных магов расследуют и предотвращают тёмные же стражи. Во — вторых, всё это время мы работаем бок о бок с отделом по злоупотреблению магией светлых. Так вот, преступлений, совершаемых светлыми магами, намного больше. Только светловолосые преступники как правило действуют с меньшей изощрённостью, напролом, поскольку им не приходится выискивать способы, которые позволяли бы преодолеть естественную природную защиту. Поэтому тёмные преступники как правило более умны, и именно их дела становятся наиболее громкими. Не более того. Но если вы пожелаете уничтожить всех, чей вид магии может потенциально иметь разрушительный эффект, вам придётся оставить в этом мире только рыжеволосых. И ещё. — Я посмотрела Тибеллу прямо в глаза. Не как сильному миру сего, а как человеку, только что высказавшемуся в пользу геноцида. — Уверены ли вы, что современное общество готово, избавившись от тёмных, остаться без таких благ цивилизации, как эхолинии, эхофоны, — я устремила выразительный взгляд на его собственный аппарат, — анестезия, лечение психических заболеваний и неврозов и прочая?

Я изобразила чрезвычайно вежливое лицо и вопросительно приподняла брови.

Иртални вновь усмехнулся.

— Пожалуй, вашей подчинённой не помешало бы занять место в парламенте, — обратился он к Алджи. — Насколько я понимаю, в этом случае за соблюдение интересов темноволосой общины мы можем быть спокойны.

Я поджала губы, прикидывая, насмешка это была или нет. Определить никак не получалось. Да, я не готова молчать, слыша оскорбления в адрес моей масти. Даже если они исходят из уст могущественного человека. В конце концов, меня пригласили присутствовать на совещании в этом узком кругу. И уж коли при этом они создали ситуацию, промолчать в которой я не могу, придётся им меня выслушать.

— Сержант Рейс — тёмная, как вы могли заметить, лорд Тибелл. Мне кажется, освещение это позволяет. — Алджи говорил спокойным тоном, но в его последних словах смешались насмешка и упрёк. — Именно благодаря её стараниям и профессионализму покушение на вашу жизнь было предотвращено. Покушение, во главе которого, напомню, стоял не тёмный, а светлый маг.

Тибелл поглядел на меня с интересом.

— Да ладно, ладно, — беззлобно отмахнулся он. — Не стоит воспринимать мои слова так серьёзно. Признаю, я несколько преувеличил, но исключительно из‑за того, что возможности этих конкретных людей и вправду переходят всякие границы. Превратить любого человека в марионетку? Заставить его чувствовать, думать и делать всё, что захочет маг?

— Если позволите, это не совсем так. — Я старалась держать себя в руках и говорить спокойно, даже вежливо, хотя на самом деле по — прежнему злилась. Тот ещё способ преувеличить для красного словца, когда речь идёт не просто о гипотетическом геноциде, а о повторении того, что реально имело место несколько столетий назад. — Маги не могли воздействовать на любого человека. Они могли работать лишь с теми, кто подсознательно хотел подобного воздействия. В противном случае столкнулись бы с естественной защитой мозга. Именно поэтому тёмные маги далеко не так всемогущи, как были принято считать в Тёмные Века. — Я специально использовала последнее выражение, чтобы исподтишка подчеркнуть, сколь устаревшими и непрогрессивными были озвученные Тибеллом взгляды. — В данном случае, заговорщики специально искали людей, нелояльно настроенных по отношению к существующей власти. Людей, которые и так, без всякого вмешательства, недолюбливают и даже ненавидят эту власть, но сдерживают свои чувства, чтобы избежать наказания. Подсознательно этим людям хотелось дать волю своей ненависти. Именно на этом и сыграли маги, превратив, если так можно выразиться, латентных бунтовщиков в настоящих. Усилили их собственную, уже существовавшую, агрессию. Выдвинули её на первый план, заставив воспринимать все сдерживающие факторы как малозначащие. Позволили подсознательному выйти на свободу.

— А почему среди жертв оказалось так много нищих? — осведомился Иртални, воспользовавшись непродолжительной паузой.

Пока я говорила, он не перебивал, слушая вполне внимательно, но иногда кидая довольно странные взгляды на Алджи. Пожалуй, я бы назвала эти взгляды озорными, и именно это было странно, учитывая контекст.

Я тоже покосилась на Алджи, проверяя, хочет ли он сам дать ответ на последний вопрос. Но он молчал, явно предоставляя право говорить мне, и я объяснила:

— Скорее всего, тут сработали сразу две причины. Во — первых, люди с низким уровнем жизни склонны, понятное дело, быть этой самой жизнью недовольными. А в подобных неприятностях очень часто обвиняют именно правительство. Даже если в действительности человек довёл себя до бедственного положения сам. А во — вторых, маги старались воздействовать на людей одиноких, чтобы никто не обратил внимания на их неожиданно крепкий и долгий сон. Кому есть дело до заспавшегося нищего? Это помогало преступникам держать приготовления в секрете и избежать расследования. Но им не повезло. А точнее, они ошиблись. Не учли того факта, что дружба и привязанность не знают социальных рамок. У нищего тоже оказался преданный человек, заботящийся о его состоянии. Этот человек обратился к нам. С этого момента всё и закрутилось.

— Однако не все жертвы были нищими, — напомнил Иртални.

— Нет, — согласилась я. — Главным для магов было всё же не социальное положение и даже не одиночество, а ненависть к правительству. Это обязательное условие для их воздействия. Поэтому они искали людей, которые бы придерживались соответствующих взглядов. Но как это сделать? Обычно люди не кричат с помоста о подобных вещах. В некоторых случаях о нелояльности было известно — как, например, с молодым Гардером. А маги всё же хотели, чтобы в их предприятии участвовало несколько дворян. Ещё одним способом отыскать недовольных была тюрьма. Точнее сказать, архивы, позволяющие отыскать людей, которые недавно вышли из тюрьмы, или близких родственников тех, кто в данный момент отбывает срок заключения. Для этого маги воспользовались услугами подкупленного участкового архивариуса. Тюрьма зачастую означает лишение имущества и невозможность впоследствии найти работу, так что и тут мы возвращаемся к нищим.