Резюме сортировщика песчинок - Любовь Александровна Афоничева

Хочешь – вспоминай дыхательные упражнения, которым тебя с детства учили гармоники. Но можно попробовать и что-то более активное. Отжимания. Приседания. Планку.

Хочешь – не выпускай из рук кубик. Или открой окно и запусти им в ноздреватый оттепельный снег. Все равно сообщение от Рура придет.

И лучше мне, наверное, его все-таки увидеть.

Будто в ответ на эту мысль, вестник наконец стрекочет. На, мол, смотри.

И хотя утро не приходило очень долго, а еще дольше длилось ожидание, когда кубик разразится издевательски-летней трелью, – этот момент и этот звук воспринимаются с острейшим чувством: «Уже?»

Рур выглядит даже хуже, чем в нашу последнюю встречу. Или, может, это просто резкий свет лампы подчеркивает растянувшиеся двумя треугольными крыльями подглазья, трещину на нижней губе и красные пятна на щеках и шее.

А вот руки, оплетающие пальцами «жало», кажутся на удивление спокойными. И голос звучит размеренно, даже чуть монотонно. Убедительно.

За этими размышлениями я умудряюсь прослушать самое начало его признания. Но, кажется, ничего важного он сказать пока не успел.

«…мне предложили кое-что очень ценное. Я не могу… точнее, я не хочу говорить, что именно. Но можете мне поверить: многие на моем месте пусть и не согласились, но, во всяком случае, задумались бы. Я согласился. И никакое мое раскаяние не отменит сделанного. Некоторое время я был… скажем так, руками того, кто не решался сам встречаться со своими жертвами. Или подопытными, не знаю, какое слово точнее. Я стрелял в тех, кого мне называли. Также я был… источником информации. Рассказывал Стрелку о том, что делают и планируют сделать мои друзья. Не только об этом, но это меня особенно… Тимьян, Ю-Ю, Нишкин, Мишель – простите. У меня так и не хватило смелости сказать вам это… даже когда вы сами догадались. И за это простите тоже. И за то… за то, что скоро увидите. Но сначала мне нужно рассказать еще кое о чем. О том, что важнее, чем мои сожаления…

Эф_Имер… что бы ты там из себя ни изображал, ты гнилье, а не человек. И мне казалось, что этого достаточно… что это само по себе повод сдать тебя пиджакам. Пусть и за то, что сделал не ты. Но я понял, что не смогу. Для тех, кто еще не знал или сомневался, я заявляю: наномехов написала Лора Афейна. Она уговорила Оскара М_Акиана испробовать их на себе, надеясь, что они кое-что изменят в его голове… чтобы он смог влюбляться. Не знаю точно, как, я не вникал в подробности. В любом случае у нее не получилось. Но Лора продолжила эксперименты. Выбирала тех, кого, по ее мнению, тоже следовало… подправить. По ее просьбе я стрелял в Лау и Элоя. И в Эф_Имера тоже. Но не в Павлу Имберис. Это – нет… Хотя бы не это.

И последнее… то есть предпоследнее: Афейне помогала Олислава Ежи_Вель. И сейчас продолжает помогать. А еще она – Ежи_Вель – пишет мехимер для подпольных боев. Чаще они дерутся между собой, но иногда и с людьми. Я участвовал в одном из таких. А Эф_Имер присутствовал.

И наконец… вот еще: понимаю, что было бы честнее… и смелее сказать это все не так вот, а живьем. И принять последствия. Но я не уверен, что смог бы. К тому же, может, я еще и очнусь. Или меня вытащат. Да, Эф_Имер? Ты же захочешь убедить всех недоубежденных в своем героизме? Я бы не хотел возвращаться, но никак не смогу на это повлиять. Оттуда, где я буду.

На случай, если возвращения не случится… еще раз прос…»

Я не досматриваю.

Я почти отшвыриваю от себя кубик, и он катится по столу, останавливаясь гранью с изображением к стене.

Рыцуцик, какой же он л-л-лысым мантикором заш-ш-шибленный рыцуцик!

Почему же Черствая Ватрушка ничего не сказала ему о своем… средстве на крайний случай?!

Лысый, лысый, лысый мантикор!

Я надеваю пальто и выхожу в коридор. Потом возвращаюсь за кубиком и на ходу пишу Венц: «Очень надеюсь, что вы сейчас мчитесь не в Песочницу, а в Пиджачатник. Там довольно уютно, Моф не даст соврать. Пусть Лионэ займется, наконец, по-настоящему защитой чьих-то прав, свобод и неповрежденных пока что организмов. Вы же сами согласились вчера, что у них должна быть стратегия на такой случай. Что они готовы. Пожалуйста, Агни, идите туда».

Да, прошлой ночью я нажал-таки на ласточку. И все им рассказал.

Я готов был какое-то время играть Стрелка по плану Ежи_Вель, но хотел, чтобы Агния, Моф, Ю-Ю и Белый знали правду. А потом донесли эту правду до Ро и Лионэ. Я хотел, чтобы Геклу и ее хозяйку поймали и заперли. Прежде всего потому, что, оставшись на свободе, они могли наворотить такого, что даже я-второй счел бы нерациональной тратой человеческих ресурсов.

Но и потому, конечно, что заниматься мехимерикой, жамкать Венц и вносить немного хаоса в жизнь рыцуциков гораздо веселее, чем быть сосланным в какую-нибудь безлюдную дыру – следить за тем, как растет в баках куррогат, или выщипывать сорняки в теплицах… или что бы там еще для меня придумали общественно полезного.

Это была нелегкая ночь, полная споров, не вполне этичных выражений и тычков в слабые места любого из придуманных планов. Иногда мне казалось, что Агния вот-вот удушит себя косой, Моф оторвет с концами мочку уха, Белый не сможет уложить мысль в ритмизованные строки и начнет ругаться, как герои архаичных фильмов, а Юна… Хотя вот за Юну я почти не переживал. Она находила самые правильные слова и главное – вовремя затыкала кружкой меффа тех, кто говорил самые, с ее точки зрения, неправильные.

В конце концов мы договорились о последовательности действий, которая пусть и не устраивала всех полностью, но выглядела безобиднее остальных. И, возможно, действительно привела бы к тихой и аккуратной изоляции Черствой Ватрушки.

Кто же знал, что Рур внезапно решит меня спасти?!

Безнадежно лысый мантикор!

Куда Ежи_Вель отправит Геклу в первую очередь? Сюда, в Песочницу? Но Афейны здесь нет, впустить мехимеру некому. Значит, она должна будет прятаться где-то снаружи… Но ведь я могу и не выходить. В Песочнице можно сидеть безвылазно много дней подряд, и Ежи_Вель это знает.

Еще один важный вопрос – отправил ли Рур свое сообщение ей? Если не стал – у нас достаточно времени для маневра. А если все же отправил… Тогда надо думать быстрее.

Я стою в холле, перед высокими