Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Центральный, я – Первый, – Кротов вызвал контрольную вышку. – Все системы в норме. К взлету готов. Жду приказа.

– Первый, взлет разрешаю, – немедленно откликнулся диспетчер. – Ветер боковой, двадцать метров в секунду, видимость пять тысяч. Счастливого полета, Первый!

– Турбины на максимум, – тотчас скомандовал Кротов, и Смирнов толкнул от себя ручку управления двигателями. – Выпустить закрылки. Начинаем разгон!

Бомбардировщик резко сорвался с места. двигатели взвыли, и самолет помчался по бетонке, с каждой секундой – все быстрее. Воздух закручивался тугими вихрями под плоскостями крыльев, направляемый под брюхо самолета элеронами и закрылками, сообщавшими сорокачетырехтонной машине подъемную силу. И в какой-то миг без натуги, легко и непринужденно "Сухой" оторвался от земли, и, подпираемый только пустотой, резко пошел вверх. Аэродром словно провалился, стремительно уменьшаясь в размерах, ангары и казармы стали не больше спичечных коробков, а сверху на бомбардировщик надвинулась зияющая прорехами пелена облаков.

– Набор высоты восемь тысяч, – приказал Кротов. – Скорость – девятьсот. Штурман, включить радар. Проверим готовность, заодно и осмотримся.

– Есть восемь тысяч, – словно эхо, вторил командиру полковник Смирнов. – Локатор включен.

Вторая машина, та, в которой был майор Сеченов, как раз начала разгоняться, набирая взлетную скорость, а самолет Кротова уже взмыл в небо. Заложив круг, "Сухой" прошел над авиабазой, и вперед, пронзая километры, устремился луч радара, чтобы спустя долю секунды, неуловимую для человеческих чувств, вернуться в виде эхо-сигнала, превратившегося на экране в отметки воздушных целей.

Разумеется, небо над авиабазой на многие десятки километров просматривалось несколькими мощными радарами, антенны которых вращались и днем и ночью без остановки. Но те локаторы находились на земле, и имели меньшее поле обзора, да и негоже пилотам боевого самолета надеяться на чужие подсказки.

– Вижу группу воздушных целей по пеленгу десять, – доложил Смирнов, лишь взглянув на экран. – Дальность сто километров. Цели дозвуковые, идут на предельно малой высоте.

– Что за чертовщина? – Подполковник Кротов искренне удивился. – Разгильдяи, мать их так! Они же обещали воздушный бой по возвращении с полигона.

За несколько десятков секунд, что понадобились пилотам на осмысление происходящего, цели, слишком маленькие, чтобы быть самолетами, едва различимые даже для мощного локатора Су-34, преодолели приличный отрезок расстояния. Теперь сомнений быть не могло – они шли прямиком к аэродрому.

На земле еще ничего не знали – что бы ни находилось в воздухе, оно держалось слишком низко к земле, укрываясь от лучей радиолокаторов за склонами сопок, в лощинах и впадинах. Но сверху, с высоты без малого восемь километров, все, происходившее на земле и над ней, пусть и на неуловимо малой высоте, было видно, словно на ладони.

– Диспетчер, я – Первый, – Кротов все же вышел на связь с базой. – В секторе два вижу группу воздушных целей, идущих курсовом на вас. Какого черта вы там делаете, земля? Согласно полетному заданию воздушный бой должен быть потом, а не теперь.

– Первый, это не наши, – удивленно ответил руководитель полетов. – Приказываю выдвинуться в сектор три и провести опознавание целей.

– Принял. Выполняю! – и, перейдя на другую частоту, Кротов приказа ведомому: – Второй, следовать за мной. Проверить готовность оружия!

Подполковник все еще подозревал подвох начальства, проверку бдительности, хотя и знал, что так учения не организуют, во всяком случае, не здесь, не в этом торжестве всеобщего бардака. И все равно инстинкт военного летчика брал свое, и пилот внутренне готовился к бою.

Подчиняясь движениям штурвала, "Сухой" выполнил вираж, разворачиваясь на цели, и пошел на снижение, полого опускаясь к земле. И там, внизу, в прорехах облаков, стелющихся, кажется, над самыми холмами, летчики увидели серебристые росчерки ракет, мчавшихся к военной базе.

– Это крылатые ракеты, – почти закричал Кротов, которому в унисон вторил и его напарник. – Земля, к вам приближаются ракеты! Они в полста километрах от вас, земля!

Оба пилота видели их невооруженным взглядом, без радара и теплопеленгатора. Ровный строй "Томагавков", не меньше десятка ракет, прижимавшихся к поросшим редким кустарником склонам, словно стая хищников, подкрадывавшихся к добыче, приближался к аэродрому. А там еще ничего не подозревали об опасности. База жила обычной жизнью, сотни людей спокойно занимались своими обязанностями, не зная, что судьба занесла над ними свой карающий клинок.

– Идем на перехват, – приказал Кротов. – Ракеты к бою! Второй, делай, как я!

"Сухой" выполнил разворот, оказавшись позади ракет, и Смирнов поймал их, одну за другой, лучом радара, взяв на прицел. Теперь он мог уничтожить одновременно все видимые цели.

– Есть захват, – доложил штурман-оператор командиру экипажа. – Ракеты наведены на цель!

– Пуск!

Из-под плоскостей сблизившегося "томагавками" на полтора десятка километров Су-34 вырвались, соскальзывая с пилонов подвески, две ракеты Р-73. Тепловые головки наведения мгновенно захватили остававшийся позади них шлейф раскаленных газов, выплевываемых реактивными турбинами.

– Ракеты пошли!

За доли секунды выходя на сверхзвуковую скорость, ракеты "воздух-воздух" настигли свои цели, и в небе вспыхнуло пламя, поглотившее два "Томагавка". Еще одна крылатая ракета стала трофеем майора Сеченова и его инструктора, распавшись в воздухе на множество обломков, рухнувших на землю железным дождем. Второй их выстрел – ведомый тоже дал двухракетный залп – оказался не столь удачен, и ракета Р-73 прошла мимо цели, врезавшись в склон сопки.

Расстояние до авиабазы, на которой, наверное, уже подняли тревогу, сокращалось, и подполковник Кротов, чувствуя нервную дрожь, вел свою машины на сближение с ракетами. "Томагавки", летевшие чересчур низко, несмотря на свою тихоходность были не самыми легкими "противниками" – компактные ракеты казались слишком маленькими целями для управляемого оружия.

"Сухой", выпустив воздушные тормоза, чтобы сбросить скорость, спикировал на рой ракет. Дистанция сжалась до полутора сотен метров, и Кротов, поймав крайний в строю "Томагавк" в прицельное кольцо на колиматорном индикаторе, вдавил гашетку. Пушка ГШ-301, неподвижно установленная в нижней части фюзеляжа Су-34, послала вослед крылатой ракете короткую очередь, и летчики видели, как "Томагавк" превратился в сгусток пламени – тридцатимиллиметровые снаряды прошили его насквозь, поразив топливные баки.

– Готов, – радостно сообщил Смирнов. – Есть поражение!

Кротов тоже видел взрыв, и теперь, что было сил, тянул на себя ручку управления самолетом, выводя машину из пике. Земля стремительно приближалась, и пилоту потребовалось приложить все усилия, чтобы вытянуть бомбардировщик, вновь начав набор высоты для повторной атаки. Но на это времени у него уже не осталось – пришедшие с моря самолеты-снаряды выскальзывали из зоны поражения, заставляя тех людей, что находились на земле, в ужасе смотреть в небеса в предчувствии неизбежной, неотвратимой гибели.

Маневрируя, Су-34 оказался настолько близко от аэродрома, что пилоты ясно увидели вспышки взрывов, распустившихся на летном поле причудливыми цветками. Поредевшая стая "Томагавков" достигла цели, обрушившись на авиабазу с небес смертоносным дождем.

– О, Господи, – со смесью удивления и испуга воскликнул полковник Смирнов. – Боже, что там творится!

Яркая вспышка, казалось, залившая нестерпимым светом весь мир, отозвалась резью в глазах пилотов, на мгновение лишив их зрения. Ковер взрывов покрыл летное поле, а затем над аэродромом вспухло облако пламени, огненным вихрем пронесшееся по взлетным полосам и поднявшееся к небу, чтобы там окончательно растаять.

Генерал-лейтенант Нефедов провожал взглядом взмывшие в небо Су-34 до тех пор, пока не растворился в нахлынувшем отовсюду шуме гул их двигателей, и сами они не растаяли на фоне серой завесы облаков, сквозь которую редко пробивались лучи холодного северного солнца. Бомбардировщики ушли в сторону не такого уж далекого моря, чтобы там показать себя во всей красе. И пусть следят за ними во все глаза нахальные янки, так даже лучше – прежде, чем сделать что-нибудь, Нои еще трижды подумают, познав русскую мощь.

"Сухие" исчезли, затерявшись на просторах небосклона, и оставаясь еще видимыми лишь для мощных радаров. Но и после этого заместитель командующего авиацией Северного флота еще долго оставался на летном поле. Взгляд его так и блуждал по небу, не зацепляясь даже на кружившие над аэродромом самолеты, а мысли были где-то далеко, с теми пилотами, что сейчас спешили выполнить его, Нефедова, приказ, приближаясь к кромке берега.

Заместитель командующего не мог не признать, что все пока шло наилучшим образом. Первый опыт по перевооружению казался достаточно успешным, летчики приняли новые машины на ура – да иная реакция была бы попросту странной – и с небывалым энтузиазмом взялись за переподготовку.