Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Группа воздушных целей в секторах один и два, – сбивчивой скороговоркой сообщил оператор локатора. – Цели дозвуковые, низколетящие. Дальность – шестьдесят.

– ЗРК к бою, – приказал командир эсминца. – Цели взять на автосопровождение. Приготовиться к отражению ракетной атаки!

Две зенитные ракеты комплекса "Ураган" покинули подпаубные магазины. Пусковые установки разом повернулись на правый борт, в сторону целей, которые еще невозможно было различить невооруженным взглядом – крылатые ракеты летели так низко, что и радар едва мог "видеть" их.

Взять цели на автосопровождение, – приказал командир расчета, и к горизонту развернулись прожектора подсветки целей ОП-3, уставившись в небо округлыми обтекателями.

Сразу дюжина крылатых ракет оказалась поймана узкими лучами радаров целеуказания, пронзавшими пространство. Подлетавшие к гавани самолеты-снаряды оказались на прицеле, и оставалось только нажать на спуск.

– Дальность пятнадцать, – доложил оператор обзорного радара. – Цели в зоне поражения!

– Огонь!

С шипением ракеты 9М38 сорвались с балочных направляющих пусковых установок, одна за другой, не более чем с секундным интервалом. Головки наведения видели отраженный импульс лучей радаров, в перекрестье которых попали приближавшиеся на малой высоте цели, и зенитные ракеты, взмыв на большую высоту, отвесно спикировали на них. А между тем из погребов выдвинулись еще две ракеты, чтобы занять свое место на направляющих. Не прошло и двенадцати секунд, как командир расчета доложил о готовности.

– Пуск!

Еще две ракеты, разгоняясь до тысячи двухсот метров в секунду, отделились от эсминца, прочерчивая затянувшееся дымом небо пламенными росчерками факелов реактивных двигателей. Огненные стрелы мчались наперерез приближавшимся чужим ракетам, а первый залп уже достиг цели, и пара AGM-86C, пораженных точными попаданиями, падала в волны, так и не сумев донести свой страшный груз до приговоренных к уничтожению объектов.

– Ракеты в пяти милях, – доложил оператор радара общего обнаружения, и, спустя мгновение: – Две высотные воздушные цели приближаются со стороны суши! Дальность – двадцать!

В груди у капитана похолодело. Если это враг, они не успеют открыть огонь. Пока будут перезаряжаться зенитные комплексы, противник, господствуя в небе, успеет расстрелять лишенный подвижности, намертво связанный с берегом эсминец безо всяких препятствий.

– Товарищ капитан, это свои, – вдруг сообщил моряк. Система опознавания государственной принадлежности, послав кодированный запрос, получила условный сигнал, который не мог быть известен врагу. – Наши, товарищ капитан! Они ведут обстрел крылатых ракет противника!

Пара Су-34 промчалась над отплевывавшимся во все стороны ракетами эсминцем, и с палубы "Безупречного" видели, как от них отделились ракеты "воздух-воздух", спикировав к волнам, как раз на строй вражеских самолетов-снарядов. А те, пролетая мимо корабля, уже рвались к расположенным где-то в глубине суши целям. Не гавань, не "Безупречный" были ими, но командир миноносца не собирался выходить из боя лишь оттого, что счастливо избежал такой участи.

– Артиллерийские установки к бою! По ракетам противника, огонь!

Орудийные башни, располагавшиеся на корме и на баке, развернулись, взметнулись вверх спаренные статридцатимиллиметровые стволы, и универсальные установки АК-130 дали первый залп, выбрасывая в воздух шквал свинца. Их траектории пересекли маршрут крылатых ракет спустя несколько секунд, неконтактные взрыватели сработали строго в заданной точке, и на пути AGM-86C развернулись облака смертоносных осколков, изрешетившие корпуса ракет, выполненные из легких сплавов.

Эсминец изрыгал пламя, создавая вокруг себя зону сплошного поражения. Отрывисто рявкали мощные орудия, задрав стволы к небу, болидами взмывали ввысь одна за другой, зенитные ракеты, и даже автоматы АК-630М, средство последней надежды, система противовоздушной обороны ближнего боя, внесли свою лепту, несколькими очередями буквально распилив в полете приблизившуюся слишком близко крылатую ракету.

Но все эти победы были только кажущимися. "Безупречный", превратившись в настоящий бастион, вел бой с противником, которому были безразличны собственные потери. Жертвами его моряков стал целый десяток самолетов-снарядов AGM-86C. Но остальные ракеты, следуя заложенной в них программе, просто промчались мимо, выскальзывая из зоны огня, растворяясь в глубине материка, чтобы спустя считанные десятки минут рухнуть на голову еще не пришедшим в себя солдатам, летчикам, в смятении бегавшим по охваченным огнем аэродромам или пытавшимся вытащить своих товарищей из-под руин разрушенных точными попаданиями "Томагавков" казарм и боксов. Земля где-то вновь содрогнулась от взрывов, и лишь тогда настал черед жалких остатков Северного флота разделить участь своих сухопутных товарищей по оружию. Третья волна атаки заняла исходные рубежи.

Глава 2

Всадники Апокалипсиса

Норвежское море – Североморск, Россия – Баренцево море

19 мая

Многоцелевой палубный истребитель F/A-18E "Супер Хорнит" дрожал, словно бегун на старте, все никак не могущий дождаться хлопка сигнального пистолета. Самолет, вернее, тот, кто управлял им, став на время неотъемлемой частью машины, ее сознанием и душой, тоже ждал приказа. Трубины, работавшие в форсажном режиме, надсадно выли, харкаясь языками яркого, ослепительно-белого пламени, лизавшими покрытии полетной палубы. Но стойки шасси истребителя плотно удерживали замки челнока паровой катапульты, скрытой под палубным настилом, и их хватку не в силах была преодолеть даже мощь работавших на пределе двигателей.

– Золотой-три, приготовиться к взлету, – в наушниках, встроенных в шлем пилота, раздался уверенный голос руководителя полетов. – Двигатели на максимальную тягу!

– Есть на максимальную тягу, – эхом отозвался летчик, чувствовавший, как его машина, эта стальная птица, самый верный друг, вместе с которым они могли безраздельно править небесами, рвется в бой, ради которого она и была рождена. – К взлету готов, сэр!

Летчик плотнее сжал рычаг управления самолетом, еще раз бросив быстрый взгляд на приборную доску. Да, все в норме, он действительно готов, и это знали также на палубе. Регулировщик, выскочив перед самым самолетом, мелькнул на фоне угрюмого неба ярким пятном жилета и защитной пластиковой каски, взмахивая флажками.

– Взлет!

Приведенная в действие катапульта, словно рука сказочно великана, швырнула тридцатитонную машину вперед, подбрасывая ее в небо, и вот уже пневматики шасси перестали касаться палубы. Истребитель, движимый инерцией, преодолел несколько десятков ярдов, неуверенно качнулся, будто готовый рухнуть в океан, но двигатели, жадно подравшие топливо, уже толкали его вперед, к затянутому низкими облаками небу, и крылья, опиравшиеся на столь ненадежную субстанцию, как невесомый воздух, надежно держали его.

– Я Золотой-три, в воздухе, – доложил пилот, видевший краем глаза, как стремительно уменьшается в размерах, став казаться уже не больше носового платка, палуба авианосца.

– Займете свое место в строю. Действовать согласно полетному заданию.

– Принял, палуба. Выполняю!

Летчик тронул штурвал, заставляя свой самолет направиться именно в ту брешь в общем боевом порядке, где и было его место. Сделать это оказалось не так уж просто – небе над эскадрой было не протолкнуться от самолетов, описывавших круги над морем в ожидании, когда все машины оторвутся от палубы. Почти полсотни тяжелых истребителей "Супер Хорнит", а также четверка постановщиков помех ЕА-6В "Праулер", лобастых, казавшихся жутко неуклюжими, и, наконец, увенчанный плоским "блином" обтекателя мощного обзорного радара "Хокай", глаза и уши авиакрыла, собирались, будто взаправдашние птицы, в стаю, готовую сорваться в гибельный полет.

В небе уже была почти вся авиагруппа атомного ударного авианосца "Джордж Вашингтон". И точно так же в эти самые минуты один за другим взмывал в небо самолеты с палубы еще трех тяжелых авианосцев, выстроившихся в почти прямую линию на границе полярных владений русских. Пришла пора добить поверженного врага, и тем скорее удастся добиться победы, чем более слаженным будет этот новый удар.

– Слушать всем, я – лидер, – прозвучал в кабине каждого самолета голос командира авиагруппы. – Курс – один-ноль-пять. Скорость – пятьсот узлов. Идем на высоте семь тысяч футов. Применение оружия – только по моей команде. Противодействие со стороны авиации русских не ожидается, но всем быть начеку, парни. Вперед!

Воздушная армада помчалась на восток, к суше, чтобы там, в считанных десятках миль слиться с другими стаями рукотворных птиц, и вместе, сообща, обрушиться на врага, окончательно сокрушая и его оборону, и волю к сопротивлению. Они летели к цели, пожирая милю за милей, спеша скорее окунуться в круговерть боя, хотя каждый в глубине души надеялся, что никакого боя не будет, а на их долю останется лишь избиение уже почти разгромленного противника. Что ж, на деле русские оказались намного слабее, чем о них все привыкли думать. Они уже сломлены, даже не думают о том, чтобы бороться, а, значит, остается только придти и забрать свою победу.