Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Я Золотой-три, вижу противника, – прокричал в эфир пилот, бросая свой "Супер Хорнит" в резкий маневр, заставляя машину разворачиваться буквально на месте. – Атакую! Цель в захвате! Цель ставит помехи! Открываю огонь!

Ему удалось занять идеальную позицию, точно позади "бандита", которому только и оставалось, что отчаянно вертеться, пытаясь вырваться из захвата. "Сайдвиндер" ринулся к цели, чтобы впиться точно в сопло турбины "Фланкера".

– Ублюдок! – прорычал сквозь зубы пилот, кидая свой самолет вслед за русским, вниз, к воде, чтобы там добить его накоротке.

Управляемая ракета прочертила огненную полосу факелом своего двигателя, сокращая расстояние. Еще чуть-чуть, и сработает взрыватель, выбрасывая вокруг град осколков и пламени. Но что это? "Фланкер" завалился на крыло, рассеивая позади себя гроздья ракет-ловушек, уходя из поля зрения головки наведения "Сайдвиндера".

– Выродок, – гневно вскричал пилот, видя, как добыча выскальзывает. – Нет, черт, ты мой!

Русский пилот так не считал. "Фланкер" метался из стороны в сторону, показав все, на что был способен. Отчаянно маневрируя, противник пытался сбросить с хвоста висевшую, точно на привязи, ракету "воздух-воздух". Позади него веером разлетались искры тепловых ловушек. Русская машина спикировала к морю, входя в крутой штопор. Вспышки ложных целей ослепили инфракрасную головку наведения "Сайдвиндера", на миг затмив выхлоп работавших на максимальных оборотах турбин "Сухого". Ракета не видела цель доли секунды, но этого хватило "Фланкеру", чтобы вырваться из захвата, уходя за пределы поля обзора системы наведения. Но высота сокращалась все быстрее, покрытая рябью поверхность моря становилась все ближе.

– Тебе не уйти, ублюдок, – зарычал тот, кто сидел в кабине F/A-18E. – Ты – мертвец!

Мгновение – и "Фланкер" оказался в луче радара. Системы наведения пары ракет AIM-120A захватили цель. Еще миг, и ракеты сорвутся с пилонов, настигая врага, которому больше некуда деваться. Палец летчика лег на кнопку пуска.

Американский пилот так и не понял, что произошло в следующий миг. "Супер Хорнит" вдруг затрясся, словно в припадке, все вокруг наполнилось огнем, и в себя летчик пришел лишь в тот миг, когда ноги его коснулись водной глади, а над головой хлопнул, складываясь, купол парашюта. Он потом так и не вспомнил, когда же успел дернуть рычаг катапульты.

Они смогли остаться в живых, хотя это было не легко. Полковник Смирнов инстинктивно вжался в спинку кресла, с трудом сдержавшись от того, чтобы закрыть руками лицо. Море приближалось слишком быстро, а самолет казался чересчур тяжелым, чтобы его пилот сумел преодолеть силу инерции.

– Ну, – рычал сквозь зубы, словно уговаривая крылатую машину помочь ему, тому, кто наивно полагал себя хозяином стальной "птицы", Иван Кротов, изо всех сил тянувший рычаг управления на себя. – Ну же, давай!

Подполковник знал, что делает, запретив ввязываться в ближний бой. Противники, и "Сухой" и "Супер Хорнит", не были "чистыми" истребителями, и все же на стороне американцев было численное превосходство – двое против сорока, каково! – да и легче был F/A-18E на целых пятнадцать тонн. И им удалось избежать "собачей свалки", но все же прыткий янки, оказавшийся в нужном месте и в нужное время, не упустил своего.

– Маневрируй, – сорвался на крик Смирнов. Сейчас лишь от его напарника зависело, будут они жить спустя хотя бы минуту, или опустятся на дно морское в титановом гробу, которым станет бронированная кабина "Сухого". – Срывай захват, черт возьми!

И Кротов выжал из машины все, стряхнув-таки "Сайдвиндер". Вспышки ложных целей ослепили систему наведения ракеты, но "Сухому", не полностью утратившему истребительную маневренность, удалось уйти прочь. Взрыв десятикилограммовой фугасной боеголовки уже не причинил вреда бомбардировщику. Но сила инерции была слишком велика, а высота, напротив, ничтожно мала, и море мчалось в лицо с ужасающей скоростью. Ледяными пальцами страх смерти впился в замершее на мгновение сердце Федора Смирнова.

От перегрузки потемнело в глазах, но летчику не нужно было видеть, ведь он и так чувствовал свою машину во всех тонкостях. Подполковник вывел Су-34 из пике в полутора десятках метров от поверхности воды. Летчики могли поклясться, что чувствовали дрожь машины, слышали, как надрывно скрежещут испытывавшие чудовищную нагрузки стрингеры и шпангоуты, и все же самолет уцелел, унося высоко в небо тех, кто управлял им, и кто доверил ему свои жизни. А вот их противнику не повезло.

Ведомый не подкачал. Американец отвлекся, увлекся боем, забывшись, слишком близко подпустив второго противника, которого просто не принял в расчет, и поплатился. Федор Смирнов видел, как охваченный огнем "Супер Хорнит" промчался мимо них, вниз, к воде, словно метеор. Вот что-то отделилось от него, темная точка, над которой вдруг распустился купол парашюта, раскрылся за пару секунд до того, как истребитель вонзился в море, словно принесенная богам пучины жертва. Что же, этому парню повезло – катапультируемое кресло класса "0-0", обеспечивающее спасение на земле, во время стоянки, не подвело, и он еще мог рассчитывать дождаться спасателей. Но пусть летчик, возможно, выжил и даже остался цел, все равно это была несомненная победа.

– Да, черт побери! Да!!!

Смирнов и Кротов ликующе кричали, и к их воплям добавились радостные крики ведомого экипажа. Еще один американец, незваным явившийся в это небо, получил то, что единственно и заслуживал. Полдюжины побед в одной атаке, а если считать еще и крылатые ракеты, сбитые прежде, то не меньше десятка. Сейчас они, все четверо пилотов, заслужили почтенный титул асов. Но работы для них оставалось еще очень много, и нельзя было мешкать.

– Второй, выходим из боя, – приказал Кротов. – Повторяю, прекратить атаку! Набор высоты и отворот на курс ноль!

Опытный пилот, пусть опыт свой он и приобрел на полигонах и в учебных классах, подполковник понимал, что звену не по силам тягаться с авиакрылом. Сейчас янки опомнятся, поймут, что против них всего два русских самолета, и тогда навалятся со всех сторон. Эффект внезапности был утрачен, и не стоило рисковать. Да и оружия почти не осталось, а с воздушным тараном Кротов предпочитал не торопиться.

– Дальнейшая задача, командир? – коротко, словно экономя слова, спросил Смирнов. – Жду приказа.

– Эти самолеты не из воздуха появились. Раз есть палубные истребители, рядом должен быть и чертов авианосец.

– Радиус действия "эф-восемнадцатого" превышает семь сотен километров, а при дозаправке в воздухе перевалит и за тысячу даже с бомбовой нагрузкой. Авианосец может быть очень далеко, так далеко, что мы его просто не достанем. У нас не хватит топлива.

– Достанем, – усмехнулся Кротов. – Для этого топлива у нас вполне достаточно. А возвращаться нам, полковник, теперь некуда.

Они внимательно посмотрели друг на друга, и командиру экипажа больше не потребовались слова. Там, внизу, все превратилось в руины, было поглощено хаосом. Там царили смерть, ужас, растерянность, и людям оставалось прятаться по щелям, чтобы только спасти свои жизни или хотя бы попытаться сделать это. Наверное, кто-то все же сопротивлялся, как те моряки с эсминца, но летчики не привыкли полагаться на других. Они были свободны и сильны, они уже немало сделали сегодня, чтобы на родную землю упало меньше бомб, чтобы меньше жен сегодня стали вдовами, и меньше осиротело детей. Но они сделали не все, на что были способны.

Федор Смирнов кивнул в знак согласия, да он и не мог решить иначе. И Кротов, тоже качнув головой, замкнутой в громоздкую сферу шлема, коснулся приборной панели радиостанции.

– Второй, я первый, – произнес подполковник, голос которого за секунду преодолевал сотни метров, скользя по радиоволнам. – Ставлю новую задачу. Нужно найти и атаковать американский авианосец, с которого налетели эти стервятники. Он не может быть слишком далеко, семь или восемь сотен километров. У нас еще есть вдоволь горючего, и пара "Ониксов" на подвеске, а они слишком дорогие, чтобы швырять ракеты в море.

– Понял тебя, первый. Координаты цели известны хотя бы приблизительно?

– Следуем курсом триста, туда, откуда явились американцы. Идем широким фронтом на малой высоте. Скорость – крейсерская, экономить топливо. Радары не включать до полной уверенности, что перед нами – противник. Все, мужики, пора двинуть этим козлам по зубам, чтобы зареклись трогать нас!

Звено, скользнув к поверхности моря, туда, где их не сразу увидят чужие радары, устремилось в открытое море. Где-то позади, за их спинами, приходили в себя ошеломленные яростной атакой американцы, подсчитывая потери и благодаря Бога, что уцелели сами, и, наверное, не вполне веря, что вообще встретили здесь противника. Что ж, впредь они никогда больше не станут так слепо доверять всему, что скажут штабные крысы, для которых потери – это не поглощенные пучиной тела товарищей, ставших неразрывным целым со своими искореженными, изуродованными огнем самолетами, а только лишь цифры на бумаге. А русских пилотов ждало еще одно дело.