Спецзона для бывших - Александр Викторович Наумов

когда я сидел еще в СИЗО, ко мне однажды приехал начальник регионального управления по борьбе с экономической преступностью и сказал, что уголовное дело по моему заявлению о хищении целого бетонного завода, который я хотел вернуть району, прекращено… за давностью факта хищения! Нашли верный ход: меня в районе не стало — и проблем в районе тоже не стало, как будто и не было.

Меня отправили в колонию под Минусинском. Другие осужденные знали, что я был главой района, злоупотреблениями по должности не занимался, и в зоне ко мне относились с уважением. При случае шли за советом… а это, видимо, кое-кого из моего бывшего окружения не устраивало. Получалось, даже в зоне я продолжал им мешать — только потому, что колония находилась на территории Красноярского края. Прошло полгода моего срока. Однажды в колонию приехал заместитель прокурора края, я издали его узнал, он шел по территории зоны с начальником колонии. Наступает вечер, меня вызывает начальник колонии и говорит:

— Тебя, Иваныч, зарядили на этап.

— Куда? — спрашиваю.

Он назвал регион. Я сразу понял, чья это инициатива. Зампрокурора приезжал на ролях гонца. Интересуюсь:

— На каком основании переводите?

Начальник зоны в ответ поднял глаза к потолку, давая понять, что не он решает такие вопросы.

После разговора с ним я вернулся в отряд и стал читать УПК. По закону, перевести меня в другую колонию могли только в трех случаях: либо в больницу, либо в целях моей безопасности, либо по моему личному заявлению. Хорошо, думаю, напишу вам заявление — и пишу, что отказываюсь от этапа. Отношу свое заявление в дежурную часть. И как ни в чем не бывало утром следующего дня иду на работу, в столовую, где я был старшим поваром. Начинается смена, ко мне подходят сотрудники колонии, надевают мне наручники — и в автозак, который везет меня к поезду. И сюда — в спецзону.

Как бы в подтверждение своих слов, Тимур Иванович оглядывает помещение и разводит руками.

Кто-то стучит в дверь, приоткрывает ее, в образовавшемся проеме показывается голова в черной кепке и рука в черной робе.

— Тимур Иванович, можно взять ключ?

— Берите, вон на гвозде висит.

Рука в робе поднимается до верхнего уровня дверного косяка, снимает с гвоздя ключ и исчезает с той стороны двери.

— Новая смена пришла, — поясняет бывший глава района. — Вот, ключ попросили, а я здесь — мастер тарного цеха.

Тимур Иванович пытается приободриться, вымучивая улыбку.

— Так что теперь я занимаюсь столярным делом. Это тарный цех, где мы из отходов деревообработки нарезаем рейки, а потом делаем ящики под дрожжи, под рыбу, поддоны делаем, тару для релейного завода…

Внезапно он сам себя прерывает и меняет тему разговора:

— Меня посадили, а семью мою выселили из квартиры. Жена письмо написала: живут у родни. А ведь я был прописан… какой-то беспредел… В мой дом вселился теперь другой глава района… И нигде правды не найдешь. Я написал представителю по Сибирскому федеральному округу заявление с просьбой возбудить уголовное дело по преступной деятельности прокурора нашего района. Мое заявление отправили в краевую прокуратуру, откуда пришла отписка: возбуждать дело не имеет смысла. Конечно, где же смысл, если прокурор района уже работает в краевой прокуратуре.

Закончив монолог, Тимур Иванович долго разглядывает стопку газет на столе и наконец подытоживает:

— Вы знаете, я для себя сделал открытие: если человек попал в зону, его отсюда уже никто не услышит. Будь ты хоть трижды невиновен. С системой бесполезно спорить. Она себя в обиду не даст.

— Но система — это тоже люди…

— …Наделенные властью, которой безраздельно пользуются.

— У вас есть в колонии друзья?

— Друзья? Совсем немного, даже не друзей, а коллег по несчастью, таких же без вины виноватых. Это один мэр, два прокурора и полковник ФСБ.

Дело о пропавших охранниках

Виталий Муромов сидит за ограбление банка. Три дня он был миллионером. На четвертый его поймали.

Сейчас он ответственный за радиоузел колонии. Тесное помещение, похожее на кухню в стандартной хрущевке. Или на камеру-одиночку. Стол, табурет, напротив — лежанка, прибитая к стене. Над столом — полка с книгами.

Еще одна полка заставлена ящичками, в которых — радиодетали.

— Вот, ремонтирую, — говорит хозяин хрущевки. — Приносят из отрядов телевизоры, радиоприемники…

Внешне он совсем непохож на фигуранта громкого преступления. Впалая грудь, опущенные плечи. Один из полутора тысяч осужденных спецзоны. В колонию попал прямо с погон. Так в зоне говорят о тех, кто совершил преступление, будучи действующим сотрудником правоохранительных органов.

Служил в отделе вневедомственной охраны. Мечтал поступить в школу милиции. Подал на имя своего начальника рапорт с просьбой разрешить сдавать экзамены. Начальник рапорт не подписал.

— И я сгоряча высказал ему все, что о нем думал, — пожав плечами, Виталий усмехнулся. — До конфликта я был старшим группы задержания. Мы выезжали на сработавшую сигнализацию. Но после этого разговора меня понизили в должности — перевели на стационарный пост. И начались бесконечные придирки со стороны начальника…

— А к чему конкретно он придирался?

— Да ни к чему… то есть не по существу службы: одежда якобы мятая, лицо небритое, стрижка плохая, оружие грязное… лишь бы высказать замечание. И так происходило на каждой смене! Служба уже становилась просто в тягость… — Виталий развел руками: — Понимаете, я уже начинал сомневаться в себе… Нас ведь с детства учили, что старший всегда прав. И никто не предупреждал, что старший может оказаться просто сволочью. И вот я уже начинал заниматься самокопанием… Пытался анализировать: неужели я такой плохой? Да нет, вроде, как все, нормальный сотрудник. Дисциплину не нарушал, с работой справлялся. Но вот, оказывается, не угодил начальнику — нагрубил ему… И я стал думать, как поставить его на место. — Бывший охранник опять ухмыльнулся: — Возможно, это звучит по-детски, но я постоянно думал о том, как отомстить своему начальнику. И вот наступил момент, когда эта мысль стала не просто навязчивой — я уже не мог думать ни о чем, кроме мести. А тут как-то раз мой друг Вадим — он тоже служил в органах, был командиром отделения, охранявшего банк, — говорит мне: «Давай ограбим банк». И это был вообще-то беспредметный разговор, что-то вроде шутки. Но у меня в голове этот разговор засел прочно. И я стал думать, как отключить сигнализацию и как вскрыть сейф. И главное, я отчетливо представлял, что после ограбления сразу же снимут с должности начальника отдела вневедомственной охраны. Я знал, что управляющая банком ругалась с нашим начальником из-за того, что