Спецзона для бывших - Александр Викторович Наумов

— Говорят, что от тюрьмы нельзя зарекаться. Но как я понял, до ареста у вас была безупречная биография…

— Не совсем. Нет, я не со всех сторон белый и пушистый. В любом случае, бесполезно винить кого-то. Наверное, надо сначала в самом себе поковыряться, покопаться. И если что-то спровоцировало мой арест, мое осуждение, то в этом виноват только я сам.

— Про тюрьму еще говорят, что это место для раскаяния.

— Мне приходилось встречать таких людей. Но, по моим наблюдениям, раскаиваются люди только в первые дни заключения, когда у человека вдруг появляется время подумать и в нем просыпается все то хорошее, что раньше было спрятано глубоко. А потом… потом он начинает привыкать к этой системе, к этой ситуации. Человек ко всему привыкает. И то, что нам дают длительные срока, не способствует исправлению. За этот период большинство озлобляется, ожесточается. Хотя в первое время человек старается что-то понять, сделать для себя какие-то выводы. А потом он просто начинает искать виноватых.

— Вокруг вас, в колонии, такие же бывшие сотрудники правоохранительных органов, больше тысячи человек.

— Это наводит на очень интересные размышления. Как вы поняли, времени размышлять у меня хватает. И я пришел к следующему выводу: такого заведения, как исправительная колония для бывших сотрудников милиции, по логике вещей, в природе вообще не должно быть. Но ведь оно существует. Может, стоит покопаться в причинах, почему существует такое заведение? И я пришел к довольно нелестным выводам, в том числе для себя. Я понял, что по ряду причин в милицию шла далеко не лучшая часть нашего общества. Кто-то шел из-за погон, чтобы оказаться выше других. Кто-то из-за оружия, кто-то из-за личных амбиций — неважно. Многие в колонии сидят за должностные преступления, то есть превышение полномочий. И вот возникает вопрос: так зачем мне нужен такой закон, чтобы соблюдать который, мне приходится его нарушать? Я с этим сталкивался, еще работая в милиции. Окончательный вывод у меня такой: весь смак этой далеко не лучшей части человечества, в том числе и я, собрался в этой колонии.

Дело о взятке

Осужденный Х. настороженно спрашивает:

— А почему у вас такой пристальный интерес к моему делу?

На строгий режим Х. попал за получение взятки.

— Я отбываю срок тихо, мирно, никуда не лезу, не дебоширю, — говорит он. — Да и на воле я особо не выделялся.

Осужденный Х.

— Попасть в зону может абсолютно любой человек. Это всего лишь дело случая. Например, ваша дочь поступает в институт. И чтобы она получила соответствующий проходной балл, вы идете и даете кому надо деньги. Да, вы понимаете, что это в чистом виде взятка и что вы тоже нарушаете закон — вы даете взятку. Но ради своего ребенка… Взятки тоже бывают разные. Я работал в Новосибирске в одном из подразделений УВД, в секретном отделе. Занимал должность начальника. Получилось так, что однажды я оказал услугу своему другу. Он решил отблагодарить меня и пригласил в баню. Потом этот поход в баню мне вменили как взятку. Представляете?! У нас такие законы, что за взятку можно принять что угодно. Да вот хотя бы коробку конфет. Кто-то кому-то дарит — друзьям, знакомым… И это при желании можно оформить как взятку! Когда к моему другу пришли и спросили, водил ли он меня в баню, он ответил: «Да, водил. А в чем дело?» Он даже не знал, что его и меня уже давно разрабатывали. Он пошел по уголовному делу свидетелем, а я — обвиняемым.

— Вы оказали ему услугу. Какую?

— Я не хотел бы об этом говорить.

— Вы чего-то боитесь?

— Да ничего я не боюсь. Я все это уже давно пережил и просто не хочу ворошить прошлое.

— Вам неприятно об этом говорить?

— Просто тяжело вспоминать. А вы, наверное, сейчас думаете: вот сидит передо мной взяточник и выкручивается изо всех сил. Да?

— Вы можете вообще ничего не рассказывать, это ваше право.

— А почему вообще такой пристальный интерес к моему делу? В самом процессе получения взятки нет никаких «жареных» фактов. Вам нужно было бы выбрать для беседы других осужденных, с более яркой биографией. А я — обычный, никуда не лезу, не дебоширю. Отбываю срок тихо, мирно. Да и на воле я особо не выделялся. Это в приговоре только написали, что я такой-сякой злодей. Ведь кроме взятки мне приписали еще пять статей. Понимаете, за одну взятку мне не могли дать такой большой срок…

— А какой у вас срок?

— Пять лет! За получение взятки. Но это как снежный ком: если начинают что-то расследовать, то сразу же «появляются» дополнительные факты. Ладно, я могу рассказать, какую услугу я оказал своему другу? Ничего особенного. Он занимался коммерцией. И ему потребовалось по его коммерческим делам попасть в одно учреждение. И я помог. У меня — удостоверение, связи. Я провел его. Вот и все мое преступление. Конечно, я понимал, что злоупотребил служебным положением. Безусловно, злоупотребил. Понимал, но… как было отказать? Если друг обратился…

— Ну что же, дружба превыше всего? Да мало ли с чем еще мог обратиться друг? Например, убить кого-нибудь.

— Нет, вы, наверное, не поняли, о чем я говорю. Просто речь шла о такой мелочи, о пустяке, который не составляло труда мне сделать. Да и потом, о дружбе. Я приведу вам обычный житейский пример. Например, вы — сотрудник ГАИ. А ваш друг попадает в аварию, где он же и виноват. На него заводят дело. И вот он просит вас посодействовать прикрыть дело. И главное, вы это в силах сделать, потому что вы, допустим, начальник ГАИ. Так неужели вы ему откажете? Это жизнь… Бывают совершенно нелепые случаи. У нас в зоне сидит один бывший оперуполномоченный. Он ехал в машине и увидел, что по тротуару идет человек, объявленный в розыск. Тот шел вместе с матерью-старушкой. Наш милиционер затормозил, выскочил из машины и попытался задержать преступника. А последний стал оказывать сопротивление. Завязалась драка. Еще и мать своей тростью туда же — пыталась бить милиционера. А у него был пистолет. Конечно, он не хотел его применять. И не применил бы, если бы не случайность… В пылу драки преступник едва ли не завладел пистолетом. Стали они друг у друга его отбирать, и грянул выстрел. Объявленный в розыск замертво упал на тротуар. А милиционера посадили на одиннадцать лет за превышение служебных полномочий и преднамеренное убийство. Мораль? Надо было