Спецзона для бывших - Александр Викторович Наумов

— Да, фактически его осудили за это.

— Запутанная получается история. Кстати, а вас-то почему отправили отбывать срок в милицейскую зону?

— Не знаю. Может быть, потому, что я какое-то время сидел в СИЗО в милицейской камере. И что в моем деле оказались замешанными двое милиционеров, пытавшихся оправдать меня и за это тоже пострадавших.

Часть 10

Свои и чужие

По этапу, по этапу

Пройдя через вертушку дежурной части, мы с нарядчиком вышли на территорию производственных объектов зоны.

— Сейчас познакомлю вас с одним бывшим главой района. Интереснейший человек! Ну вот и пришли.

Мурашов толкнул дверь с табличкой «Мастер тарного цеха».

— Тимур Иванович, ты здесь? Принимай гостей.

Бывший глава района оказался седовласым человеком среднего роста. Одет он был не в тюремную робу, а в спортивный костюм.

— Ну, я пойду. К себе, — поспешил добавить нарядчик. — Тимур Иванович, потом проводишь человека? Обратно, до дежурной части.

На столе у мастера тарного цеха стопка газет и черно-белый советский телевизор. Над столом — полка с бумагами. Рядом с дверью вешалка, обжитая черной робой.

— Если хотите, я вам могу рассказать все по порядку, — разглаживая ладонью одну из газет, соглашается на исповедь осужденный. — Мне ведь скрывать нечего, поскольку я не считаю себя в чем-либо виноватым. Свою карьеру я начал с должности первого секретаря райкома комсомола. Потом заведовал орготделом райкома КПСС. Окончил Высшую партийную школу в Новосибирске, получил новое назначение — на должность второго секретаря райкома партии в одном из районов Красноярского края. В конце 1996 года меня избрали главой района. А через два с половиной года, в марте 1999-го, арестовали, вменив взятку, якобы полученную в июне 1997-го. Прежний глава района был племянником бывшего секретаря ЦК КПСС. Когда в середине девяностых началась приватизация, район буквально растащили по своим карманам власти предержащие. И я столкнулся с тем, что наполняемость бюджета по району была всего восемь процентов от нормы. А девяносто два процента шли дотациями. Раньше в районе были передвижная мехколонна, нефтебаза, два леспромхоза и другие предприятия, но теперь всего этого уже не было, всё приватизировали частники. И я стал бороться за возвращение району государственной собственности. Вернул, через суд, нефтебазу, а это вообще стратегический объект, еще вернул один леспромхоз… Была у нас ПМК — передвижная механизированная колонна, которую тоже приватизировали, а вместе с ней вдобавок котельную, водопровод и жилые дома, принадлежавшие ПМК. А мне объясняют, что якобы руководство ПМК заключило договор на поставку тепла району и якобы район не выполнил договор — не заплатил деньги. Дельцы из ПМК через судебные инстанции добились, чтобы район перечислил им деньги, и эти деньги потекли из бюджета. Астрономическая сумма…

Как позднее я узнал, во всей этой истории был кровно заинтересован районный прокурор. Но пока я ни о чем не подозревал, пытаясь латать дыры в районном бюджете. Еще до меня у района был договор с Норильском по переселению в наши края северян. Предполагалось, что норильские власти вольют в бюджет района значительные денежные суммы, а мы, в свою очередь, обещали обеспечить будущих переселенцев работой и жильем. Я звоню в Норильск, интересуюсь, каким образом они хотят участвовать в развитии нашего района. И вдруг слышу в ответ, дескать, мы вам закупили оборудование для целого бетонного завода. Начинаю выяснять что к чему, и, действительно, оказалось, при прежнем главе района был смонтирован на базе ПМК новый бетонный завод. Во время приватизации завод в документы не попал, а через год его продали частному предпринимателю. Стоимость завода в тех ценах восемь миллиардов рублей. Прежний глава района не поставил завод на баланс. Завод продали, но район не получил не копейки. Восемь миллиардов ушло на сторону… И вот ситуация: я теперь должен был принять какое-то решение. Норильск заявляет, что оказал району помощь, программа по переселению не отменяется, и мне, как новому главе района, нужно теперь нести всю ответственность за происшедшее. Что делать? Пишу заявление о хищении госсобственности в особо крупных размерах — на имя начальника РОВД. Учитывая должность заявителя, то есть мою должность, и суть дела, которое может перерасти в скандал, начальник районного отдела милиции пересылает мое заявление в Красноярск, оттуда оно поступает, в свою очередь, в региональный ОБЭП в Минусинске. И через полтора месяца я получаю короткий ответ: «Дело прекращено». То есть его даже не начинали, это дело. Еду в Красноярск, захожу к начальнику краевого УВД, рассказываю все по порядку. Он сразу берет телефонную трубку, набирает какой-то номер и, пока ждет абонента, заверяет меня, что во всем обязательно разберется. Приезжаю обратно в район и даже не успеваю приступить к делам — у меня случился гипертонический криз. Попадаю в больницу, проходит несколько дней, и вдруг ко мне — посетители, двое молодых людей. Показывают красные корочки и прямо в палате надевают мне наручники! Кто-то из медперсонала пытается сказать, что я — сердечник… Но куда там, меня увозят сразу в СИЗО, в камеру. Обвинили в том, что получил взятку от старательской артели из Тувы. Артель пользуется нашей автодорогой, и якобы я заявил начальнику артели, чтобы он платил мне за эту дорогу.

А что было на самом деле? Мой первый заместитель и директор муниципального центра однажды ездили в артель и взяли какой-то вексель. Об этом я узнал, когда прочитал уголовное дело. Посмотрел дату, и оказалось, когда они ездили в артель, я был в командировке. О той поездке своего заместителя, конечно, не мог знать. Да и позже я об этом ничего не слышал. Однако обвинение с меня не снимают. Наступает день судебного заседания. Проводят суд почему-то не в нашем районе, а в другом, соседнем. И что интересно, прокурор нашего района каждый день — а заседали несколько дней, — он ежедневно приезжал в другой район, за сотни километров, совещаться с судьей. И вот приговор — семь лет лишения свободы. Потом мне открываются все тайные пружины этого дела, я вдруг узнаю, кто был заинтересован в моей ликвидации…

В незаконной приватизации в районе, в переделе государственной собственности участвовали начальник РОВД, прокурор района, бывший глава района, его заместитель, начальник ПМК. Впоследствии начальника РОВД отправили на пенсию, бывшего главу района — руководить другим районом, а районного прокурора — на повышение, в краевую прокуратуру. Оказалось, заместитель прокурора края ездил на охоту с нашим прокурором… А