Моляков - Федоров: опыт противостояния - Игорь Моляков

Мера, избранная в отношении меня, ничем не обоснована. Я привлекаюсь к уголовной ответственности по преступлению средней тяжести. В соответствии с ч. 4 ст. 247 УПК РФ я имею право требовать рассмотрения моего уголовного дела в мое отсутствие. Я неоднократно заявлял мировому судье, что мне нечего сообщить по данному делу, что я к нему непричастен и поэтому в деле участия принимать не желаю. Возбудила прокуратура уголовное дело — пусть рассматривает без меня. Я заявлял мировому судье ходатайство о рассмотрении уголовного дела в мое отсутствие. Судья его незаконно отклонил.

Кроме того, в постановлении неправильно указано, что я холостой. Я женат, имею двоих детей, в нарушение ч. 11 ст. 108 судья не предупредил незамедлительно близких родственников о месте содержания меня под стражей.

В суде эти слова подтвердила моя жена Ирина, которая выступала в качестве свидетеля. Конечно же, подтвердил их и Ильин, просил меру пресечения изменить на подписку о невыезде.

Юркин, гособвинитель, был против. Повторил доводы Малюткина.

Щетников в удовлетворении жалобы мне отказал. Вид при вынесении решения он имел очень неуверенный. Все присутствующие заметили, как чуть-чуть дрожали у него руки, когда он зачитывал свой «вердикт».

Раздались дружные возгласы возмущения. Под крики, проклятья в наручниках меня вновь отвели в подвал. Сидел там долго, и отчаяние впервые навалилось на меня. Я увидел «перспективу», открывшуюся передо мной. Радости она не доставила.

Но в камере воспрял духом. Вечером у меня был готов текст кассационной жалобы на решение Щетникова. На следующий день она была направлена в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда Чувашской Республики. От коллегии я требовал отменить решения и Малюткина, и Щетникова в силу следующих обстоятельств: «…Полагаю, что оба решения незаконны… Судья Малюткин посчитал, что мною была нарушена статья 102 (п.п. 1, 2) УПК РФ. Он также пришел к выводу, что я могу скрыться от суда.

Этого не могло быть, так как помимо научной деятельности (в настоящее время работаю над докторской диссертацией), возглавляю Чебоксарскую городскую организацию КПРФ, ежедневно контактирую с десятками людей, четырежды избирался депутатом Госсовета ЧР, баллотировался в депутаты Государственной Думы Российской Федерации. В ходе выборов за меня голосовали десятки тысяч избирателей.

4 октября 2004 года я выступал на митинге, на котором присутствовали сотни людей…

П. 1 ст. 102 УПК РФ я не нарушал, поскольку с того момента, как нахожусь под подпиской о невыезде, покидал Чебоксары только один раз — 13 октября 2004 года — для участия в заседании Коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ.

В ходе судебного заседания я зачитал телеграмму-вызов в ВС РФ в зале суда, судья Малюткин лично убедился в подлинности документа, что зафиксировано в протоколе судебного заседания. С его стороны никаких возражений не последовало.

Я просил суд не назначать на 13 октября и утро 14 октября заседания, поскольку просто физически не смог бы успеть на них. Но именно на утро 14 октября Малюткин судебное заседание назначил. Я не был об этом извещен.

14 октября в суде присутствовал мой адвокат — В. А. Ильин, а вот ни «потерпевшего» Н. Федорова, ни его представителя, адвоката Шарапова, в суде не было. Это зафиксировано протоколами судебных заседаний.

Абсурдно утверждать, что я уклонялся от явки в суд или намеревался скрыться в «подполье», если я требовал доставить в суд (из-за отсутствия адвоката Шарапова) самого заявителя Н. Федорова.

Я (а также мой представитель) трижды являлся по вызовам судьи Малюткина, но из-за отсутствия противоположной стороны лишался права на законное и быстрое рассмотрение уголовного дела в суде. Никаких мер к гражданину, проявляющему неуважение к суду, мировой судья не принял.

Потерпевший и его представитель не предъявили оправдательных документов, объясняющих их неоднократное отсутствие в суде. 19 октября 2004 года по этому поводу мной была направлена апелляционная жалоба в Калининский районный суд, в которой я просил прекратить рассмотрение уголовного дела по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. До сих пор жалоба не рассмотрена.

В постановлениях и Малюткина, и Щетникова указывается, что я будто бы не являлся в суд 21 июня 2004 года. Извещение Малюткина я получил, немедленно отреагировал на него направлением в районный суд жалобы, в которой указал, что в конце следствия прокурором Толстовым были нарушены п.п. 2, 4 ст. 222, а также положение УПК РФ о том, что обвинительное заключение должно быть вручено под роспись обвиняемому в конце следственного процесса прокурором (следователем), проводившим следствие.

Был также нарушен судом п. 2 ст. 233 УПК РФ, гласящий, что рассмотрение уголовного дела в судебном заседании не может быть начато ранее 7 суток со дня вручения обвиняемому копии обвинительного заключения или обвинительного акта.

Функции следствия и суда законодательством строго разделены. Суд не может брать на себя функции следствия и вручать обвиняемому обвинительное заключение.

Эти доводы с 21 июня 2004 года рассматривались в районном и Верховном судах ЧР. В итоге всё вернули мировому судье, переложив на него ответственность за принятие решения. В это время я был в городе, никуда не скрывался. Указывал судье Малюткину в многочисленных заявлениях на эти нарушения, просил принять единственно верное решение — отправить дело обратно в прокуратуру исполнения процессуальных норм.

Заявитель Федоров утверждает, что я совершил «преступление» в Московском районе г. Чебоксары. Следствие почему-то велось Ленинской районной прокуратурой, а дело было передано для рассмотрения в Калининский районный суд г. Чебоксары. Это нарушение важнейшего принципа подсудности. «Калининский» судья Малюткин — не мой судья.

С 21 июня по 29 сентября от судьи Малюткина я не получал никаких извещений, вызовов. 29 сентября 2004 года ко мне домой приехали три судебных пристава. Я без сопротивления прибыл в помещение судебного участка.

Судья Малюткин заявил, что вынужден был по инициативе гособвинителя Юркина вынести постановление о моем приводе. Без меня он будто бы не может выяснить мою позицию по делу. Я изложил её в письменном виде (имеется в деле).

Я отказался принимать от судьи обвинительное заключение, заявив, что он — судья, а не прокурор и должен заниматься своим делом. От следователя Толстова никаких повесток о необходимости явиться к нему для ознакомления с обвинительным заключением я не получал. В Калининском районном суде г. Чебоксары не должны были принимать дело к производству без врученного обвинительного заключения.

В ходе следствия были поданы заявления от свидетелей, которые утверждают, что это они на самом деле написали статью, в которой Н. Федоров усмотрел клевету. Я автором статьи не являюсь и увидел текст уже после выборов.

После незаконного привода, который в тот же день был также опротестован в Калининском райсуде, я являлся в суд постоянно, но судебные заседания игнорировались противоположной стороной.

Я должен был быть в суде по повестке, которую я получил еще до 13 октября, до «тайно» назначенного судебного заседания, которое было специально устроено, чтобы обвинить меня в нарушении режима.

В постановлениях указывается, что меня не было в городе 18 октября 2004 года. Это неправда. В тот же день, в 11.50 утра, я был у мирового судьи, о чем свидетельствует штамп канцелярии этого суда на апелляционной жалобе с требованием о приостановлении производства по п. 3 ст. 238 УПК РФ.

16 августа 2004 года Конституционный суд РФ уведомил меня о получении моей жалобы на нарушение конституционных прав и свобод, в которой я прошу Конституционный суд РФ проверить на соответствие Конституции п. 4 ст. 222 УПК РФ. В соответствии с п. 3 ст. 238 УПК РФ дело должно было быть приостановлено.

У судьи Малюткина я был и 19 октября 2004 года. Он ничего не сообщил мне о своем постановлении об изменении меры пресечения. Этим он нарушил п. 4, п. 5, п. 12 ст. 108 УПК РФ. Я не присутствовал при вынесении постановления об изменении меры пресечения, не объявлялся в международный розыск, мои родственники о том, что я арестован, уведомлены не были. В судебном протоколе заседания под председательством судьи Щетникова искажены показания моей жены.

Федеральный судья Щетников отказался заслушать моих свидетелей А. В. Имендаева и В. Д. Солдатова. Допросил только жену. Судья Малюткин в своем постановлении об изменении меры пресечения указал, что я холост, чем нарушил ст. 99 УПК РФ. Помимо жены у меня есть еще и двое детей. С судьей Малюткиным мы проживаем в одном подъезде, и он прекрасно об этом знает».

В. А. Ильин тоже подал дополнительную кассационную жалобу. Подтвердив мои доводы, он добавил: «Более того, в ходе судебного заседания в суде первой инстанции был заявлен отвод мировому судье судебного участка № 2 Калининского района г. Чебоксары Малюткину А. В. на том основании, что постановлением Государственного Совета Чувашской Республики от 12 июля 2001 года № 697 «О назначении мировых судей» в соответствии со ст. 80 Конституции Чувашской Республики, ст. ст. 7, 8 закона Чувашской Республики от 3 марта 2000 года «О мировых судьях в Чувашской Республике» (с изменениями от 3 мая 2001 г.) полномочия мирового судьи судебного участка № 2 Калининского района г. Чебоксары Малюткина А. В., назначенного мировым судьей на трехлетний срок полномочий, в данный момент истекли.