Моляков - Федоров: опыт противостояния - Игорь Моляков

Уже на следующий день, 25.04.2003 г. глава Чебоксарского городского самоуправления Н. И. Емельянов издал распоряжение № 982Р о предварительном согласовании места размещения резиденции управляющего епархии.

Каковы же итоги дружной работы церковников и чиновников? 24 апреля 2004 года служителями собора замечено появление трещин в его конструкции. Все трещины сквозные. На фасадах собора они достигают ширины раскрытия до 16 см (северная сторона на уровне карниза). Деформационные трещины с шириной раскрытия до 10 см отмечены в конструкции сводов. Вследствие деформации нарушена горизонтальность покрытия полов храмовой и алтарной частей собора. Имеются нарушения элементов отделки и декора алтарной части здания (трещины, отслоение штукатурных и красочных слоев). По данным наблюдений, раскрытие трещин по разрывам гипсовых маяков в период с 3 по 8 мая 2004 года происходило со скоростью от 5 до 11 мм в сутки. Признано, что здание-памятник находится в аварийном состоянии.

В целях приостановления процесса разрушения Введенского Собора были разработаны и проведены первоочередные противоаварийные мероприятия. Так, ОАО «Волгостальконструкция» провела работы по устройству стального бандажа наружных кирпичных стен Введенского Собора.

ООО НПФ «ФОРСТ» разработан проект производства работ по усилению оснований фундаментов Введенского Собора с подпорной стенкой с применением буроинъекционных свай. Согласно утвержденному проекту для усиления фундамента собора должны установить 614 таких свай. По состоянию на 19.07.2004 года было установлено 240 свай.

По данным, которые уточняются, ООО НПФ «ФОРСТ» уже провело работы на 11 млн. рублей. Заплачено же было только 3 млн., и бурильщики работы свернули. В ходе бурения во многих местах обнаружены пустоты под фундаментом собора. В связи с этим расход бетона на установление свай превышает предусмотренную норму расхода в 7,2 раза. Из 240 установленных свай расход бетона превысил норму уже при установке 44-й сваи.

Верующие практически утратили возможность осуществлять церковные обряды в главном храме республики. Если трещины обнаружены в своде, то свод может рухнуть, погибнут люди. Зато шикарное здание епархиальной конторы ударными темпами достраивается.

На месте резиденции стоял жилой дом. Жителей расселили. Жильё им предоставил город. По предварительным оценкам, ущерб, нанесенный памятнику, равен 10 млрд. рублей. Кто заплатит, в том числе и строителям? Церковь? Но у нее нет таких денег. Бюджет? Но с какой стати? Государство-то у нас по Конституции светское.

Скорее всего, расходы примет на себя городской бюджет и городские предприятия. Только сумма-то уж больно велика! Решатся ли городские депутаты выделить на ремонт бюджетные средства? Тем более что прокуратура республики внесла в городскую администрацию представление с требованием устранить выявленные нарушения законодательства.

Вся стройка началась из-за одной подписи. Н. И. Емельянов, городской глава, подписал распоряжение о предварительном согласовании места строительства. Ответственность на Емельянове. Но это с формальной точки зрения. Самому Емельянову, при остром дефиците городского бюджета, вряд ли нужна была эта стройка. У него десятки домов требуют капитального ремонта, разбиты дороги, денег с трудом наскребли на оплату новой земли под городское кладбище.

Скорее всего, глава администрации выполнил поручение «вышестоящих» товарищей, которым идеологическая поддержка церкви нужна как воздух.

Близятся выборы в Чебоксарское городское собрание, а также выборы главы городского самоуправления. Нужны ли нам такие мэры, которые под давлением вышестоящего начальства начинают стройки, имеющие такие катастрофические последствия?»

На этот выпад даже газета «Советская Чувашия» вынуждена была откликнуться оперативно (хотя в последние годы местные СМИ избрали тактику глухого, абсолютного умолчания). Орган, ведомый Африканом Соловьевым, на второй странице поместил разгромную статью «Ложь как метод агитации».

На это сочинение я вынужден был подать в суд. 1,5 года тянулся процесс, и все-таки 7 июля 2005 года суд заставил «Советскую Чувашию» опубликовать текст опровержения и выплатить мне денежный штраф. Газета «подергалась-подергалась» и 20 ноября 2005 года текст опровержения все-таки опубликовала.

Введенский Собор до сих пор в аварийном состоянии. Денег на его полную реставрацию нет.

Местная власть продолжает упорно поддерживать церковное начальство. 14.09.2004 г. Митрополит Чебоксарско-Чувашской епархии Варнава обратился с заявлением в адрес главы администрации г. Чебоксары Н. И. Емельянова с заявлением, в котором содержалась просьба об обращении к директору ЧМУППП «Теплосеть» Гончарову А. Н. с просьбой об освобождении Чебоксарско-Чувашской епархии от оплаты за потребление тепловой энергии в 2004–2005 отопительном сезоне.

Обращение митрополита администрацией города было рассмотрено. В адрес митрополита направили сообщение об удовлетворении обращения. При этом чиновники указали на необходимость сохранения и поддержания охраняемых государством памятников истории и культуры, на значительный вклад церкви в дело возрождения духовности, укрепление мира, добра и согласия в обществе.

Акция носила благотворительный характер. «Благотворителем» выступили «Теплосети» за счет прибыли, остающейся в распоряжении предприятия на общую сумму 1440 тыс. рублей. В частности, погашение задолженности за отопление предусмотрено по следующим объектам:

— по Свято-Троицкому мужскому монастырю, включая Духовное училище и храм Архангела Михаила, церковь Рождества Христова — 900 тыс. руб.;

— по Введенскому кафедральному собору — 350 тыс. руб.;

— по Чебоксарско-Чувашской епархии — 90 тыс. руб.

Всё это было объяснено как акт доброй воли. Возникает вопрос: а как быть с мусульманами или, допустим, баптистами? Этим общественным организациям тоже списывать задолженность перед энергетиками? Почему православным можно, а мусульманам нельзя?

«Листовочная деятельность», видимо, переполнила чашу терпения федоровской команды. Меня решили посадить.

С утра принесли в пакете майку, свитер, штаны, шлепанцы, зубную щетку, мыло, а самое главное — газеты. Уселся читать. Кормили три раза в день. Плохо. Но уже в тюрьме я понял, что совсем не плохо, а очень даже прилично.

На второй день ко мне «подселили» молодого ветерана чеченской войны Володю. Его «взяли» за попытку сбыть марихуану. В Чечне он был снайпером и имел медаль «За отвагу». Но это я узнал уже позже, когда оказался с ним в одной камере в СИЗО.

23 октября меня поместили в автозак и куда-то повезли. Я сидел в маленьком, тесном «стакане» и не видел, куда мы едем. Привезли, как оказалось, на Волгу, в знаменитое учреждение ИЗ (изолятор) — 21/1.

Хороший город Чебоксары. Здесь тюрьма, церковь, больница и водочный завод расположены на одном пятачке. Всё рядом! Самые нужные в нынешней жизни для русского человека объекты соседствуют.

Провели через ряд решеток. Посадили в маленький отстойник с какими-то грязными бомжами. Один из них беспрерывно кашлял, вскакивал и, подволакивая огромные разбитые китайские зимние ботинки из дерматина, шаркал к двери, бил в нее, крича: «Я туберкулезный, мне плохо!»

Сидели долго. Я с интересом читал надписи на стенах. Их было много. В основном желали всем крепиться, а также «золотой матушки свободы». Были и имена, клички («погоняла»), а также даты, указывающие, кто и когда «заехал» (был привезен), каким этапом прошел.

Потом повели в лабораторию, а перед этим раздели догола, все вещи прощупали (на мне были кроссовки, поэтому супинаторов в них не обнаружили). Сделали снимки — фас, профиль. Испачкали руки, снимая отпечатки пальцев и ладоней.

В каптёрке дали матрац, серое тонкое одеяло из сукна, подушку, наволочку и простынь желтого цвета из грубого материала. Отвели в камеру № 17.

Камера была рассчитана на 8 человек, располагалась на первом этаже, решетка ее выходила не во двор, а под лестницу, ведущую на второй этаж. Оттого в ней все время было мрачно. Шконки (железные кровати) были двухъярусные. Сидельцев было в два раза больше, чем шконок.

Со мной сразу стал разговаривать мужчина лет под пятьдесят, увидев, что я стою с матрацем в дверях, не зная, куда мне деться. Он тут же попросил какого-то молодого парня освободить для меня крайнюю, верхнюю шконку, спокойно заявив, что пришел старший по возрасту.

Освободили. Стали выспрашивать, какая статья, сколько лет «светит», откуда. Всё рассказал честно. Потом, сидя долгие месяцы, убедился — ничего скрывать не надо. Все равно всё станет известно. В тюрьме очень хорошо налажена система связи.

А взрослый дядя оказался летчиком, полковником. Звали Юрой. Он в СИЗО сидел уже долго. После выхода в отставку жил в Самаре, занимался поставками нефтепродуктов. В Чебоксарах его «взяли» будто бы за то, что в багажнике его автомобиля обнаружили около двух килограммов героина.