Моляков - Федоров: опыт противостояния - Игорь Моляков

Толстов прекрасно знал, что судьёй Мальчугиным листовки моего избирательного штаба не были признаны средством массовой информации, но в обвинительном заключении он упорно продолжает настаивать — из заключения Приволжского управления Минпечати следует, что информационный листок И. Молякова «Прямой взгляд» является иным периодическим изданием, т. е. средством массовой информации.

Между тем сам Толстов в ходе следствия не выносил постановления о проведении соответствующей экспертизы.

Таким образом, заключает Толстов, в ходе расследования настоящего уголовного дела следствием достоверно и бесспорно (!) установлено, что это именно я распространил в своих информационных листках «Взгляд в упор», «Открытый взгляд» в 2003 году в статье «Сладкая сказка о Федоровых» заведомо ложные, порочащие честь и достоинство и подрывающие репутацию президента Чувашской Республики Федорова Н. В. сведения, соединенные с обвинением его матери Федоровой А. Н. в участии в совершении тяжкого преступления — покушении на убийство Васильева В. по предварительному сговору с группой лиц, и, заведомо зная при этом, что указанные распространяемые им сведения являются ложными, не соответствуют действительности, порочат честь и достоинство Федорова Н. В., подрывают его репутацию как президента Чувашской Республики.

В своем сочинении Толстов безосновательно утверждал, что доказательств, на которые ссылаются обвиняемый и защитник, нет. Но есть обстоятельства, отягчающие наказание, — преступление совершено в период отбывания наказания.

В качестве свидетелей обвинения он указал Васильеву — сестру, Малинову, Лошакова, Ганина, Васина, Денисову, Ермолаева, Моисееву, Абукина, Волкову. И нагло записал, что свидетелей защиты не имеется, несмотря на все заявления и Имендаева, и мои, и Ильина.

Он также считает, что я с Ильиным знакомился с материалами уголовного дела. Это неправда. С материалами я не знакомился, заявив, что автором статьи не являюсь, её не распространял и ничего никогда у Толстова не подписывал, кроме отказа давать показания.

Что касается «потерпевшего», то здесь прокурор сказал: «Потерпевший Федоров Н. В. и его представитель с материалами уголовного дела не ознакомились».

Перед Толстовым стояло две задачи: вручить всю эту стряпню под роспись мне, а затем направить дело в суд.

10 апреля 2004 года меня предполагали взять под стражу, чтобы уже в заключении, 15 апреля, вручить мне обвинительное заключение. Не получилось. Теперь прокурор района должен был лично вручить мне этот текст. Процедура в УПК предусмотрена абсолютно четкая — обвиняемому текст вручает только прокурор. При этом он должен зафиксировать все вопросы и претензии подозреваемого.

Это было нежелательно. В Ленинской прокуратуре решили пойти на хитрость. 21 апреля 2004 года у нас проходил партийный пленум перед республиканской конференцией. Прямо из зала заседания меня вызвал какой-то майор милиции и попытался вручить мне текст обвинительного заключения. Говорил, что Александр Иванович очень просил передать мне эти бумаги под роспись.

Я ответил, что ничего из его рук принимать не буду и нигде не буду ставить подписей. А «приветливому» Толстову написал короткую записку, что для вручения пусть присылает мне повестку. Записку я передал майору вместе с бумагами.

Впоследствии эта записка фигурировала в деле как доказательство моего отказа получать обвинительное заключение.

Несмотря на невручение обвинительного заключения, Саша попытался сдать дело в Московский районный суд г. Чебоксары. Но понимания в Московском суде он не нашел. Там, несмотря на важность «заказа» и поджимающие сроки (расправа должна совершиться быстро), принять дело к производству отказались. Никаких уведомлений о передаче дела в суд я не получал.

Пришлось обращаться к председателю Калининского районного суда г. Чебоксары Марии Борисовне Жемеричкиной. Она распорядилась дело к производству принять, и в скором времени вместе с председателем Верховного суда Чувашской Республики Петром Фадеевичем Юркиным они отправились делегатами на Всероссийский съезд судей.

Жемеричкину, статную сановную даму с громоздкой прической, после съезда всё по телевизору показывали. Она делилась впечатлениями.

Узнав (благодаря В. А. Ильину и его связям в судейской среде), что дело принято к производству, я тут же обратился в суд на решение Жемеричкиной. Это остановило развитие процесса. Всё лето мне пришлось провести в изнурительных заседаниях, которые ничего не дали.

9 августа 2004 года я обратился в Конституционный суд Российской Федерации с запросом. Мне необходимо было получить истолкование статьи 222 «Направление уголовного дела в суд» УПК РФ.

Через месяц я получил оттуда уведомление о приеме и регистрации моего запроса, а также о том, что он в ближайшее время будет рассмотрен. Больше я никаких, так необходимых мне для суда, бумаг оттуда не получал.

Лишь 9 июня 2005 года начальник Управления конституционных основ уголовной юстиции Конституционного суда Российской Федерации П. Е. Кондратов прислал письмо Имендаеву: «Уважаемый Альберт Васильевич! В связи с Вашим запросом сообщаем, что вопрос о принятии к рассмотрению жалобы И. Ю. Молякова на нарушение его конституционных прав положениями статей 222 (часть 4), 319 (часть 4) и 448 УПК Российской Федерации будет решаться на ближайшем пленарном заседании Конституционного суда Российской Федерации в июне 2005 года.

О решении, которое будет принято Конституционным судом Российской Федерации, Ваш доверитель будет уведомлен».

До сих пор мой доверитель пытается получить это решение. Пока — безрезультатно.

Глава IV. Муки суда

Всё лето мучился не только я. Мучилась и «система» — нужен был безотказный мировой судья, способный толстовские «сочинения» воплотить в приговор.

В итоге выбор пал на мирового судью судебного участка № 2 Калининского района г. Чебоксары А. В. Малюткина.

Малюткин — мой сосед, живем в одном подъезде, видимся каждый день. Худой, редковолосый блондин высокого роста, создающий впечатление застенчивого и неуверенного семьянина, вынужденного серьезно прислушиваться к мнению супруги — дамы энергичной, уверенно сидящей за рулем авто.

Раньше в этом же подъезде проживал отец Малюткина — небольшого роста, лысый, самоуверенный господин. Несмотря на почтенный возраст, Малюткин-старший одевался щеголевато, носил дорогие шляпы или аккуратные кепи. Не шутка — декан юрфака нашего университета!

Отыскал этого живого человека ректор ЧГУ Кураков, когда затевали юридический факультет. Решение о создании факультета было дальновидным — надвигался рынок, а его популярным мифом для российского обывателя стала уверенность в ведущей роли юристов и экономистов. Тысячи и тысячи простодушных понесли денежки в университетскую кассу, оплачивая учёбу ненаглядных отпрысков, как несли они свои сбережения «Лёне Голубкову» в МММ. Пооткрывались и частные лавочки под видом учебных заведений.

В итоге наплодили столько экономистов и юристов, что «не продохнуть». Количество их можно соизмерить только с количеством стоматологов и зубных техников. Стране же нужны высококвалифицированные рабочие и грамотные инженеры.

Малюткин-старший ранее был преподавателем, по-моему, Академии МВД в Москве. И будто бы даже возглавлял там партийную организацию. Он получил квартиру в нашем доме. Потом куда-то переехал, а в квартире оставил жить Малюткина-младшего.

Предполагаю, что с деканом юридического факультета ЧГУ перед началом процесса надо мной имели разговор разные высокопоставленные личности. Не исключено, что ему, человеку уже пенсионного возраста, намекнули: перспектива его существования в роли декана напрямую связана с тем, как поведет себя его сын.

Малюткин же младший трёхлетний срок мирового судьи уже «выбрал» и работал в этой должности по приказу Петра Фадеевича Юркина. Ему необходимо было вновь пройти переназначение на эту должность Государственным Советом Чувашской Республики.

Осенью 2004 года его документы ушли выше — на подпись президенту России В. В. Путину. Он намеревался из мирового судьи превратиться в федерального. Получалось, что это не вполне мировой судья, но еще и не федеральный. Не «отработает тему», как надо, — потеряет работу мирового судьи. Выполнит заказ — получит повышение, обретя статус федерального судьи. Зарплаты судейским чиновникам нынешний режим дал большие. Прикормил.

Видимо, Малюткин-младший послушался мудрых советов родителя, посовещался с супругой, проникся перспективой повышения и «закатал»-таки своего соседа в тюрьму.

Нынче А. В. Малюткин — федеральный судья. Так же, как и Евстафьев. А Саша Толстов, тот, вообще, признан лучшим прокурором Чувашии 2004 года и сейчас уже не заместитель прокурора, а прокурор Ленинского района г. Чебоксары. Уверен, этот «способный» молодой человек и дальше будет подниматься по карьерной лестнице.