Моляков - Федоров: опыт противостояния - Игорь Моляков

Приветливо, сладко улыбаясь, он сообщил, что я подозреваюсь в распространении заведомо ложных сведений о семье Федоровых. Я ответил, что без адвоката Ильина ничего говорить не буду.

На что прокурор, продолжая улыбаться, сообщил об отказе Ильина быть моим адвокатом. Я ответил, что не верю ему, и попросил связаться с Виктором Алексеевичем, чтобы выяснить у него лично, так ли это.

Дозвониться Ильину никак не удавалось. Я подтвердил отказ давать какие-либо показания в соответствии с Конституцией России.

Толстов вынужден был принять от меня заявление о желании видеть в качестве адвоката В. А. Ильина. «Смешливый» прокурор применил ко мне меру пресечения — подписку о невыезде.

25 февраля в Ленинскую прокуратуру затребовали копию протокола судебного заседания Ленинского районного суда г. Чебоксары под председательством судьи А. Н. Емельянова по заявлению В. В. Ермолаева на действия председателя окружной избирательной комиссии по выборам депутатов Госдумы О. В. Кулагиной.

1 апреля 2004 года Толстов вновь попросил своего начальника Караму продлить срок следствия до 4 мая 2004 года, поскольку до 4 апреля 2004 года закончить следствие не представляется возможным. И в тот же день подготовил для меня сообщение, что по уголовному делу № 198655 мне будет предъявлено обвинение по ст. 129 ч. 3 УК РФ.

Откуда взялась ч. 3 ст. 129 УК РФ вместо ч. 2, которая все время фигурировала в деле, мне стало ясно позже — уже тогда, весной, было запланировано посадить меня в тюрьму.

Естественно, Виктор Алексеевич Ильин стал моим защитником. Он никогда не отказывался от этого. Мы поняли, что если второе уголовное дело будет доведено до суда, то меня посадят, ведь это будет уже второй приговор, вынесенный в период, когда еще не закончился испытательный срок по первому.

8 апреля 2004 года Толстов обратился к начальнику Ленинского РОВД г. Чебоксары А. А. Иванову, сообщив, что я к нему не являюсь, и, следовательно, нужно осуществить привод. Сам он, видимо, намеренно, для достижения «спецэффекта», никаких повесток мне не высылал.

Я несколько раз являлся с Ильиным в прокуратуру самостоятельно. Нужно было выяснить как можно больше об уголовном деле. Но Толстова мы не заставали. Всякий раз в журнале мы оставляли записи о посещении.

Утром 8 апреля я даже написал обязательство, что буду в прокуратуре на следующий день в 15.00. Эту бумагу сдал дежурному прокурору.

Несмотря на всё это, Толстов 9 апреля 2004 года, с утра, опять постановил объявить меня в розыск, так как я будто бы неоднократно приглашался в прокуратуру, но без уважительных причин не являлся.

Подобная наглость, полагаю, была следствием неуверенности. Сразу после моего допроса мы с Ильиным буквально «осадили» Ленинскую районную прокуратуру различными ходатайствами. Мы требовали допросить свидетелей с нашей стороны. Мы ходатайствовали о проведении лингвистической экспертизы в научном учреждении по нашему выбору, о постановке дополнительных вопросов к экспертам. Мы требовали выдать нам на руки копию экспертизы из института русского языка РАН, где она была осуществлена по федоровскому заказу. Были также требования прекратить уголовное преследование вообще, так как я не являюсь автором статьи.

Толстов аккуратно направлял эти ходатайства своему начальнику Караме. Тот раз за разом отказывал на основании того, что дело возбуждено не против Молякова, а по факту. Он, мол, пока проходит по нему как свидетель, а свидетели не могут ходатайствовать о заслушивании других свидетелей. Все это повторял в своих ответах Толстов.

Приводить все эти отписки не стоит. Процитирую лишь одну, от 15 апреля 2004 года: «Молякову И. Ю. предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 129 ч. 3 УК РФ.

После ознакомления с материалами уголовного дела от обвиняемого Молякова И. Ю. и защищающего его интересы защитника Ильина В. А. поступило ходатайство о прекращении уголовного дела в отношении Молякова И. Ю. в связи с тем, что статью «Сладкая сказка о Федоровых» писал не он, а также о проведении дополнительной лингвистической экспертизы с его участием, так как она проведена с нарушением требований УПК РФ, с постановкой дополнительных вопросов об авторстве указанной выше статьи и установления и допроса дополнительного свидетеля, зарегистрировавшего информационный листок «Сладкая сказка о Федоровых».

Изучение материалов уголовного дела показало, что оно возбуждено законно и обоснованно. Лингвистическая экспертиза проведена в соответствии с требованиями УПК РФ, эксперты, имеющие соответствующее образование и познания, предупреждены об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение, в связи с чем оснований сомневаться в правдивости выводов экспертов не имеется.

В ходе расследования уголовного дела установлено, что только один Ермолаев В. В. принес в окружную избирательную комиссию единственные первые экземпляры информационных листков Молякова И. Ю. со статьей «Сладкая сказка о Федоровых», в которых содержались заведомо ложные сведения, порочащие честь и достоинство президента ЧР Федорова Н. В., которые были зарегистрированы. Других изданий со статьей «Сладкая сказка о Федоровых» в окружную избирательную комиссию не поступало.

При расследовании уголовного дела добыто достаточно доказательств, свидетельствующих о виновности И. Молякова в распространении в средствах массовой информации сведений, порочащих честь и достоинство Федорова Н. В.

Таким образом, оснований для удовлетворения ходатайства Молякова И. Ю. и Ильина В. А. о прекращении уголовного дела, проведении дополнительной лингвистической экспертизы и установления и допроса дополнительных свидетелей не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 219 УПК РФ, постановил: 1. Отказать в удовлетворении ходатайства обвиняемого Молякова И. Ю. и защитника Ильина В. А. в полном объеме.

2. О принятом решении уведомить заинтересованных лиц».

Я понимал, что Федоров «закусил удила», и его люди — все эти толстовы, карамы, антоновы, «номер» будут отрабатывать по «полной программе». Дело было не только в том, что Федоров обиделся за свою мать — Анфису Никитичну. Он не выдержал «параметров», заданных хозяевами из Москвы: коммунисты не должны на выборах набрать более 12–13 процентов. Я же набрал по моему округу почти 25 процентов, а в Чебоксарах и того больше. Этот электоральный «штырь» общероссийского масштаба (а выйти на подобный уровень поддержки, к сожалению, удалось очень немногим региональным партийным организациям) был замечен в Кремле. Там приняли во внимание, что не все силы администраций городов и районов, бесправных коллективов школ и больниц, техникумов и вузов, дворников и водопроводчиков были брошены на обслуживание «Единой России».

Н. В. Федоров должен был помочь своему другу Чубайсу, не препятствовать агитационной работе местного подразделения Союза правых сил. Невесть откуда взявшиеся мальчики и девочки в зеленых накидках (или в синих — уже не помню) оккупировали городские перекрестки и остановки, назойливо предлагая прохожим листовки и газеты с изображением красавчика Немцова. Их, в отличие от агитаторов КПРФ, никто не хватал, в милицию не доставлял. «Юные активисты» СПС тут же исчезли после выборов. А сомнения в умах некоторых кремлевских чиновников остались.

После неудачи на выборах в лагере правых начались поиски выхода из кризиса. Кто-то дал идею выдвинуть «своего» человека кандидатом на должность президента России. Перебирали многих — и Хакамаду, и Немцова, и Рыжкова-младшего. Будто бы вели переговоры и с Федоровым. Тогда демократы наивно верили, что Николай Васильевич всё так же предан либеральным идеалам. Но он отказался. Ему важнее личная власть. И ради нее (даже усечённой) он согласился стать чиновником, назначенным Путиным. А ведь совсем недавно он позволял себе «дерзкие» высказывания в его адрес (бюрократизм, авторитаризм и т. д.). Как член Совета Федерации не встал при первом исполнении в Федеральном Собрании нового-старого гимна. Он тогда что-то вещал про неполное соответствие закону процедуры принятия гимна.

О том, что фактическое назначение Путиным губернаторов не соответствует Российской Конституции, при собственном назначении он уже не вспоминал…

Обсудить ситуацию я решил с действительными авторами статьи Евгением Павловичем Мешалкиным и Альбертом Васильевичем Имендаевым.

Ответственность решил взять на себя. Но они заявили, что, получив вторую судимость, я буду отправлен в колонию.

«Мы — авторы и мы об этом официально заявим», — таков был их ответ. Особенно волновался Евгений Павлович. Он уже знал о болезни, поразившей его. Мол, терять мне нечего. И с Колей Федоровым я в противоборство вступлю. Пусть еще раз выставит себя в неблаговидном свете. Ему не впервой судиться с пожилыми людьми. Это он на экране телевизора любит признаваться в любви к старикам, обнимать их и делать «влажные» глаза.