Дикая Роза - Анна Альварес

— Вы приятель Романа Валадеса. Вам известно, что он мертв?

— Кто, Роман? — засмеялся Куколка. — Да он еще вчера был живее живого!

— Его нашли убитым в заброшенном доме недалеко от «Твоего реванша». А незадолго до этого вас видели вместе. И вы о чем-то спорили.

— Может, разок и прикрикнули друг на друга. С кем не бывает? — сказал Куколка.

— О чем вы говорили?

— Да о футболе. О чем же еще? Из-за этого людей не режут.

Куколка опять засмеялся.

Мендоса медленно прошелся по комнате мимо сидящего на табурете Куколки раз, другой, третий… Потом вдруг резко остановился около него.

— Разве я говорил вам, как был убит Роман Валадес? Откуда вы знаете, что его зарезали?

Куколка вскочил.

— Сесть!

Куколка сел. Теперь он больше не улыбался.

— Ну, просто… если бы его застрелили — пальба была бы слышна. А в нашем квартале все больше… с ножами шастают. Негодяи такие, — беспомощно добавил он.

После разговора с Раулем и сцены в кафе многое изменилось для Розы на службе. Она больше не радовалась, идя на работу. Дома она поведала Томасе о своем разговоре с Раулем и даже сказала, что завтра же уйдет из «Доброй мамы».

Томаса очень встревожилась таким поворотом дел, позвонила Рохелио и все ему рассказала. На следующее утро, когда Роза только собиралась на работу, Рохелио уже был у нее. Она очень удивилась такому раннему визиту,

Рохелио говорил с ней ласково и строго, убеждая ее, что оскорбление со стороны такого подонка, как Рауль, не может даже считаться оскорблением, что надо прислушиваться к голосу своей совести, а не к сплетням окружающих. Он считал, что, уйдя из «Доброй мамы», Роза совершит непоправимую ошибку.

— Вспомни, как ты носилась со жвачкой по перекресткам! — напомнил он ей…

Когда она пришла в магазин, Карлос предложил ей подняться в кабинет хозяина. Оказалось, что дон Анхель уже на работе.

— Не успел выйти из больницы — подавай ему Розу Гарсиа, — шипела Малена.

Честно говоря, Сорайда не удивилась, когда дверь открылась и появился Куколка.

— Отпустили! — сказала она с вызовом, глядя на него и уперев руки в бока.

— Романа кто-то пришил, а клеят мне, — мрачно объявил он. И опять она не очень удивилась.

— Ну да, вы же с ним спорили о чем-то…

— О футболе! — перебил он.

— И когда он ушел, ты тоже куда-то подался…

— Подался! Лепешек пошел купить.

С трудом скрывая радость по поводу его возвращения, Сорайда подошла к нему и, схватив за волосы, подняла его мрачно наклоненное детское личико так, чтобы он смотрел ей в глаза.

— Ну, гляди у меня! Больше я тебя из тюряги вытаскивать не намерена!

Садовая дорожка после дождя была покрыта лужами, и братья шли по ней медленно, стараясь не попасть ногой в воду. Такая ходьба несколько успокаивала и делала их нервный разговор не столь острым, каким он мог бы быть.

— Я говорил с Эдуардо лишь вчера. Он считает, что у вас с Ванессой близкие отношения. Буду откровенен: он имеет в виду интимную близость. Рохелио остановился.

— Рикардо! Это оскорбительно и для меня, и для Ванессы. Выпить чашечку кофе с несчастной женщиной — это называется интимными отношениями?

Навстречу им с ненужным уже сложенным зонтиком на плече шла Леонела. Она сообщила братьям, что была на примерке свадебного платья, а также о том, что звонила Дульсина. Они с Роблесом вернутся не раньше чем через месяц. Стало быть, на свадьбе Леонелы и Рикардо их не будет.

— И не жалею! — сказал Рикардо, усмехнувшись. — Я вообще не позволю, чтобы лиценциат переступил порог нашего дома.

— Что уж ты так на него взъелся, — миролюбиво произнесла Леонела.

— Поймешь, когда поговоришь с ревизорами. Леонела ушла, а мужчины продолжали свою прогулку.

Рикардо рассказал брату, что Эдуардо предоставил жене полную свободу, но она отказывается воспользоваться ею.

— Знаю, она добрая, — промолвил Рохелио.

Больше всего Рикардо беспокоили слова Эдуардо о смерти. Рохелио надеялся, что это было сказано сгоряча. Но Рикардо невесело покачал головой:

— Он говорил об этом совершенно спокойно. Когда такой молодой человек, как Эдуардо Рейносо, думает о самоубийстве из-за того, что не в состоянии выполнять свои супружеские обязанности, — это, знаешь ли, серьезно…

Анхель, снова занявший свое рабочее место, с удовольствием смотрел на вошедшую в его кабинет Розу.

— Ну теперь, когда я здоров, пришла пора расплатиться с тобой за все, что ты сделала для меня.

— Это в каком смысле? — недоуменно спросила Роза, стоявшая перед ним с довольно мрачным видом.

Он развел руками:

— Ты же была и сиделкой, и поварихой. Давай-ка сосчитаем, сколько я тебе должен.

Последующей вслед за его словами реакции он не ожидал. Роза посмотрела на него как на своего врага.

— Вы что, спятили, что ли? Да как вы смеете меня оскорблять! Вы были слабы и беспомощны. Вот я и ходила за вами. От чистого сердца, между прочим. А вы — «сколько стоит?» Вас деньги, видать, все небо застят!

Анхель хотел было резко прервать ее, но она продолжала:

— Вам простые, безо всякой корысти чувства не понятны, что ли? Сперва сын оскорбил, теперь отец оскорбляет… Хороша семейка, нечего сказать!

— Мой сын? — насторожился хозяин. — А что у тебя с ним за дела?

Но Розе неинтересно было рассказывать про свои «дела» с его сыном. Какие дела, когда никаких дел у нее с ним не было и быть не могло. А вот как это дон Анхель не понимает простого бескорыстия и все оценивает в деньгах, не на шутку возмутило ее.

Он несколько раз пытался прервать ее монолог, делая это все строже. Наконец не выдержал, стукнул кулаком по столу.

— Ты никогда не поймешь, что есть люди, которые отдают приказания, и есть люди, которые должны их исполнять! С меня довольно! Ты уволена!

Она тут же повернулась и пошла к выходу.

— Или попроси у меня прощения за то, что обидела меня! — крикнул он ей вслед.

— Вот еще! — сказала она, выходя из кабинета.

Он тут же вызвал к себе Карлоса и велел ему рассчитать Розу Гарсиа, не удерживая ничего из причитавшихся ей денег.

Карлос с любопытством смотрел на хозяина, ожидая объяснений. Но дон Анхель не соизволил объясниться.

О визите Рикардо Линареса Ванесса узнала от горничной.

— С чего это Рикардо вздумалось посетить нас? — осведомилась Ванесса у мужа.

Он признался ей, что сам попросил его приехать, чтобы поговорить об отношениях, ее и Рохелио. Ванесса онемела.

— Вот что, Эдуардо, — сказала она, придя через некоторое время в себя. — Это, наконец, оскорбительно. Неужели ты не в состоянии понять, что то критическое положение, в котором я нахожусь, толкает меня на разговоры с Рохелио, как и с любым другим человеком, чтобы хоть немного рассеяться.