Роза из клана коршуна - Тианна Беллер

- Как же так? - Наследник брезгливо погрузил два пальца в новую и последнюю дыру графа, чьего рода Каринка так и не узнала.

- Для подобных случаев и нужны телохранители, чтобы, не смотря ни на что, оберегать вверенного им человека.

В голосе вурлока за спокойствием, определённым сочувствием и благородным поучением сквозила лёгкая и от того более ядовитая издёвка. Ларсарец ответил ему тяжёлым, почти ненавидящим взглядом: он был узнан, был обманут и выставлен совершенно некомпетентным в военном искусстве и подборе приближённых. Каринка почти пожалела своего неудавшегося телохранителя, ей сейчас было не до нелепых выяснений отношений между наследными особами двух народов. Её била крупная дрожь от тихой злобы и пережитого страха. Неизвестно каким образом вытащенный из-за пояса Рокирха клинок мелко подрагивал в обессиливших руках, и казалось со стороны, будто девушка примеряется, чтобы ловчее убить пленённого монстра. Такая мысль посетила и стоявшего рядом воина, поскольку вурлок попытался развернуться к странной девушке лицом на случай нападения.

За спиной клоком тумана возникла телохранительница, жестко придерживая свою подопечную за узкие плечи. Руки её оказались не многим слабее мужских - дыхание перехватило, но здравость рассудка, стремившаяся незаметно улизнуть при образовавшейся суматохе, быстро вернулась на место, восстановив с правах и приглушённую было обиду, и холодную расчётливость. Что позволило девушке заметить, как предводитель вурлоков послал своему помощнику очень выразительный взгляд. Лёгкий, резкий и почти неуловимый он не предвещал ничего хорошего нахмурившемуся Нлую.

- Что за срамь?

Хриплый голос заставил вздрогнуть даже притихших было тадо. Каринка воспользовалась моментом и выскользнула из ослабшей хватки своей не к месту рьяной телохранительницы. Владомир почти волок по земле нечто не слишком крупное, но упрямое и изворотливое. Ерош брыкался уже больше для вида, но продолжал мстительно обвисать всем телом, не лилея, впрочем, надежд, что ему всё сойдёт с рук. Парень выглядел жалко: ободранный, грязный, босой он щеголял распухшим носом, разбитым лбом и заляпанной кровью рубашкой. Руки под каким-то совсем неестественным углом были перекручены поясом, от чего не менее грязные штаны всё время норовили сползти. Сразу же становилось понятным, что процесс поимки проходил в тяжёлых условиях дикой природы. Досталось и колдуну. Длинная глубокая царапина пересекала щеку, интригующе прячась за прядью слипшихся волос. Недавно преобретённая рубашка, походила на парадный костюм городского нищего, а связка амулетов спуталась на шее одним колючим ошейником.

- Жмурик? - Владомир небрежно пихнул свою добычу к костру, моментально теряя к Ерошу всякий интерес. - Хорошая работа. Просто замечательная техника. А чем это ты?

- Я? - Наследник от такой наглости немного опешил и смотрел теперь на рыжего колдуна, как почтенный старец на говорящую лошадь.

- Не я же! - так искренне возмутился Владомир, что до образа капризной дамы не хватало кружев и веера. - Ты же телохранитель, вот и должен был от придурка защитить! Какая дырень... словно на ветку нанизали.... Мне давно этот типчик не нравился, слишком странно на Корсач пялился. Так это его ножом так или артефактом.... Слышь, сестрёнка, а это, случаем, не тот самый хмырь, что на тебя на площади напал, а потом ещё на Наследничка своего тадо натравил? То-то он всё время во дворце тебя разыскать пытался, маньяк психанутый...

Чертакдич, осознавший своё положение, но не расставшийся с мыслью избавиться от кровного врага всего своего рода, из последних сил дрыгнул ногами. К сожалению части присутствующих, пинок не пришёлся по Владомиру и не толкнул его в костёр. Рокирху хватило выдержки даже не поморщиться от удара под коленку. Паренёк совсем потерял надежду на свершение долгожданной множеством поколений Корсачей мести, нахмурился и обиженно затих.

- Корсач, ты бы ещё деда слепого с собой поволокла! - не преминул прокомментировать произошедшее Владомир. - Чего же одним пацаном ограничиваться?!

Девушка могла и огрызнуться в ответ, и злобно пригрозив расправой заставить его извиниться, и едко отметить все недосмотры в случившейся ситуации. Она хотела, она очень хотела сделать что-нибудь подобное хоть раз. Это, наверняка, сняло бы общее напряжение и поумерило бы на будущее стремление названного брата к болтовне. Помогло бы ей вписаться в общую компанию и занять полагающееся прекрасной даме место в героическом походе, где все ей должны восхищаться и потакать.

Карринаррия Корсач же с завидным холоднокровием обошла труп, сделала лёгкий реверанс и по всем нормам придворного этикета спиной вперёд скрылась в ближайшем шатре, оставляя собравшихся в лёгком недоумении.

"Балаган! Сборище лицедеев без грани уважения! - негодовала девушка, затаившись в самом тёмном уголке шатра (если таковые вообще можно представить в подобных сооружениях), уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки и для пущей надёжности закрыв глаза. - О чём они только думали, когда затевали всё это?! Собрались воевать с неизвестно кем и даже не удосужились собрать приличный отряд! Да, что он вообще о себе возомнил, если волочёт в Затаённый лес столько ни в чём не повинных людей. Хотя... может и повинных... но всё-таки людей. Будто вурлокам до этого есть дело. Как он мог так самоуправствовать? Сколько самонадеянности! Меня же убили бы, непременно убили бы.... Это же специально всё было подстроено, так почему меня не поставили в известность, почему я опять вынуждена быть в неведенье?! Ну, сколько можно..."

Наследная Корсач прикинула все "за" и "против" и решила всё же не плакать на этот раз, тем более что плакать в одиночестве было равноценно бездумному самоедству, для которого у неё уже имелся один субъект. Конечно же, как благородная дама, Карина обязана была разразиться слезами из-за пережитого ужаса и вопиющего пренебрежения к интересам её скромной персоны и собственно самой возможности убиения этой персоны самым зверским способом. Но, холодный расчёт и уже просто леденящее негодование подсказывали, что головная боль и распухшее лицо не лучшая месть обидчикам, хотя, чем дальше, тем больше этот вариант становился единственно возможным.

Каринка не плакала, но очень хотела сейчас забыть о нормах приличия и устроить что-нибудь совсем экстраординарное с участием близлежащей воды и группы вооружённых людей. Желание было настолько сильным, что приходилось закусывать губы, чтобы как-то отвлечься от него. Боль физическая начала постепенно отходить на второй план. Бессвязный поток обвинений, рвущийся наружу горной лавиной, не иссяк, но совсем незаметно стал лишь очень эмоциональным подспорьем для менее спасительных, но куда более разумных выводов. Каринка печально заключила, что, несмотря, на совершенно недостойное поведение и полное отсутствие интереса к мнению других людей, за которое, помниться, Рокирха обвинял ещё его опекун, но в более грубой манере, правитель вурлоков действовал довольно расчётливо. На его месте девушка, наверное, поступила бы также: холоднокровно использовала бы любые средства для избавления себя от опасности быть призванным и закрепления собственного авторитета в отряде. От такого осознания стало только хуже и жить расхотелось окончательно, когда жить пришлось на правах объекта манипуляций. В этот момент Карина всё-таки не сдержалась.