Роза из клана коршуна - Тианна Беллер

- Ты знаешь об этом походе? - девушка постаралась перевести тему, пока Ларсарец окончательно не вышел из образа и не лишил её возможности когда-нибудь лично придушить иногда смертельно несдержанного Владомира. - Это не тайна?

- Да какая ещё тайна! - хохотнул мужчина, нагло пытаясь разлечься на коленях поудобнее. - Да по Долине пару месяцев и тадо будут толпами разгуливать, а ты о тайне загоняешь! Не боись, Корсач, мы уже немного обкумекали проблему и в принципе придумали выход...

Каринка представила, что ей придётся проверять всю Долину на предмет причастности к ведунам и тадо и едва не съехала на дно кареты.

- ...так что артефакт этот способен возвращать людей в прежнее состояние. Но взять его может только колдун. Понимаешь, к чему это? Так что я здесь едва ли не выше нашего красноглазого выскочки.

- Я безумна рада за вас, вне зависимости от того, кто будет в конечном итоге важнее для сего праведного предприятия. Но зачем вам сдалась я? Последняя попытка привлечения меня к бурной деятельности, была не слишком удачной. К чему такая обуза?

- Как к чему? - так искренне удивился рыжий пройдоха, что невольно зарождались мысли об искренней привязанности его к девушке или хотя бы уважительном к ней отношении. - Мы же едем в Затаённый Лес, кишащий сумеречниками и ловушками Тварителя!

Тон мужчины немного смущал своей торжественностью и пугающей серьёзностью, ещё больше смущало то, что телохранители даже не думали возражать против этого бреда.

- А я буду чем-то вроде приманки для них? Рокирх прикажет привязать меня к дереву и будет поджидать, когда вылезет очередной "Читающий", чтобы помпезно объявить себя каким-нибудь повелителем? - девушка отчётливо представила себя возле ствола и торчащие из засады макушки нескольких десятков загонщиков.

- Не говори ерунды, сестрёнка, - маг потянулся, чтобы потрепать Каринку за щёку, но тут же получил по рукам от предусмотрительного Ларсареца, имеющего понятие о нормах приличия хотя бы в рамках замкнутого пространства, - я бы, как Читающий, почувствовал присутствие ведуна и без таких ухищрений. Не стоит недооценивать собственные таланты сильнее обычного. Ты будешь показывать на этот раз дорогу! А то в прошлый бродили с месяц без толку с этими псячными проводниками. Я же сразу сказал, пусть Корсач выводит, раз из-за неё вляпались. А эти...

- Владь, я не могу возвращаться в этот Лес, - Каринка почувствовала, как её подбородок предательски задрожал от подступающих из-за спины удушающими валиками неприятных воспоминаний. - Я совершенно не желаю снова там оказаться.

- А у тебя никто и не спрашивает. Думаешь, Кирх на одной инициативе да доброй дружеской памяти тебя из тюрьмы вытаскивал? Думаешь, для чего к тебе телохранителей приставили, если любого сумеречника ты сама на клочки разорвёшь, а любой тадо к тебе и на три шага не приблизится, ну почти любой.

Тут карета резко остановилась и мечта, тайно лилеемая Каринаррией с самого появления Владомира в карете стала реальностью. Маг не удержался и свалился с её колен, зычно приложившись головой о доски. Казалось, с затаённой радостью выдохнуло сразу трое. Хотя приобретённая хрупкая солидарность уже не была для девушки столь желанна после разъяснения перспектив. Если ей раньше не удалось скрыться от трёх гроллинов не готовых к её побегу, то улизнуть от целого отряда и двух личных охранников задача совсем непосильная, даже для неё.

Мрачные мысли, рождаемые в сознании уже без какой-либо помощи со стороны лишних голосов, бесстрашной и беспощадной армией неприятеля вторглись в голову и стремительно захватывали участок за участком души, окончательно портя все возможные картины будущего. Каринаррия Корсач остро и по-детски всецело ощутила себя преданной и униженной подобным поведением, но разобраться, чьё именно поведение вызвало в ней такие ощущения, пока не могла, и поэтому предпочитала не предъявлять никому претензий даже мысленно. Хотелось бы, наверное, заявить о своих правах на равное участие в предположительно судьбоносном для Долины походе, топнуть ножкой и, заливаясь слезами, предаться праведной истерике, доведя до полнейшего раскаянья всех мужчин в отряде. Только хорошее воспитание и недавний опыт общения с богатенькими избалованными дочурками сводили столь эффективный способ на нет. Во-первых, она искренне полагала проявление эмоций на людях недостойным благородной дамы. Во-вторых, во время капризов своих подопечных сама едва сдерживалась от оплеухи, а если мужчины и окажутся хорошо воспитаны, то телохранительница, как казалось Каринке, ударит её с превеликим удовольствием. Да и прав на проявление истерики у бывшей заключённой, увы, было не много. Так что с горечью осознав свою обязанность помочь вурлоку в благодарность за избавление от казни, девушка придержала навернувшиеся слёзы до лучших времён и обречённо предалась обиде. Точнее, даже если бы она и хотела оставить мерзкое ощущение безвыходности и бессилия в сложившихся обстоятельствах, перед ней сидело в лицах телохранителей замечательное напоминание о том, как к ней относятся и организаторы сего похода, и его участники.

"Ну, хотя бы связанной не волокут," - горько улыбнулась девушка, вспомнив свой прошлый опыт передвижения по Затаённому Лесу. Шутка произвела обратный эффект: теперь в дополнение к новым навалились старые обиды и оскорбления. Вспомнились и обвинения в сумасшествии, и грубость, и фамильярность, так что Карина уже едва не скулила от странной щемящей боли. За три года медленного принятия яда реальности, она совсем забыла, как бывает, когда залпом выпиваешь целый бокал. Реальность высветила, что отношение к ней так и не изменилось: ей по прежнему никто не верит, считая помешанной чудачкой с удачно сложившимися талантами, которую можно использовать в своих целях, но совершенно не обязательно принимать во внимание как равную.

Были, однако, у пренеприятного открытия и свои положительные моменты: Каринаррия Корсач немного взбодрилась и мысленно дала себе воодушевляющую затрещину. Ей нельзя расслабляться и полагаться на милость этих коварных людей без чести и понятия о сотрудничестве, она осталась одна и, следовательно, одна и должна о себе заботиться. Сбегать, разумеется, не имеет смысла, но и позволять использовать себя нет причин. Энтузиазма и самостоятельности хватило ненадолго, зато помогло немного просветлить сгустившуюся перед глазами тьму неизвестности, нарисовав на ней грязным пальцем росчерк воображаемого маяка. Девушка привычно для себя опустила руки и упрямо поплыла к нему по течению, поскольку все её предыдущие барахтанья успехом не отличились.