Отныне я – странник - Виталий Гавряев

Вильям, опомнись: ты никогда таким не был. — Долговязый, седой мужчина: отчитывал идущего рядом с ним друга. — Ты только посмотри на себя: от тебя совсем ничего не осталось. Весь осунулся; по глазам видно, что недосыпаешь…

Два друга, неспешно шли по скверу: не обращая внимания на моросящий дождь. Один из них, как и прежде был полон сил и энергии. Другой шёл семенящими шагами, неуклюже опираясь на трость, за последнее время, он сильно исхудал и в его взгляде, еле теплилась жизнь.

— …А что ты делаешь со своим состоянием? Ты ведь, так совсем скоро разоришься. — Тихо выговаривал седой джентльмен.

— Брайан, а зачем мне это всё нужно? Кому я всё передам? — Бесцветным голосом отвечал джентльмен с тросточкой в руке. — А так, я знаю, что каждый мой потраченный цент — принесёт страдания этим варварам.

— Понимаю. Месть врагу, это дело святое. Но это блюдо, должно готовить с холодной головой. Иначе: ничего толкового не получится. Мои люди делают всё от них зависящее, чтобы Шведы напали на Московитов: надо сказать, у них это неплохо получается. Мы уже подтолкнули их к созданию выгодной коалиции с Речью Посполитай. А ты? … Зачем тратишь деньги на подкуп надворного канцлера: пойми, он ничего не решает; это не Англия, здесь всё не по-человечески. У этих шляхтичей, пародия на монархию…

— Но это, всё равно поможет тебе в твоих интригах. — Тихо возразил Вильям.

— Господи, воистину — непосильное горе, отнимает не только здоровье, но и разум. — Еле слышно прошептал седой мужчина: отвернувшись от друга и горестно взглянув на небо.

Но через секунду повернувшись: немного громче, сказал совсем другое.

— Твой Чарльз, как «Аполлон рукой Париса, поразил русского Ахиллеса своей стрелой». А я, в свою очередь, разобью глиняные ноги российского колосса. Чтоб он, больше никогда не смог подняться и хоть чём-то нам угрожать. Но если, наши пешки, благодаря ненужным денежным подачкам, поймут, что ими играют чужую партию: то все наши труды на ветер. Поэтому прошу тебя, заклинаю: направь свои деньги и энергию на постройку новых крупных боевых кораблей. Этим, ты как нельзя лучше почтишь память своих сыновей — отдавших за корону свои драгоценные жизни. Ведь имея мощный флот: мы сможем решать, кто может бороздить океан, а кто нет.

— Да-да, ты прав. — Тихо согласился Вильям: и, поёжившись от мороси — падающей с неба, по привычке держа горделивую осанку, засеменил к парадному входу своего замка. Всё это, было так неестественно и непривычно, что Брайан старался не смотреть на своего резко постаревшего и исхудавшего друга, а идти рядом, глядя только вперёд.

— Нет. Эта Московская Тартария, дорого заплатят за свои деяния. — Думал сухопарый джентльмен: медленно вышагивая рядом с «увядающим» другом. — Этим выскочкам, надо преподать урок: пусть знают своё место. А за то, что они сделали с моим другом — будет отдельный спрос. После того как они лишатся своей государственности. Я разыщу всех виновных в гибели Чарльза и всю их родню — по седьмое колено. И тайно подарю их Вильяму: думаю, он придумает, что с ними делать. И пусть будет предан забвенью сам факт существования этих людей — на варваров понятие гуманности не распространяется. — «Тем более, когда они настолько опасны для моей родины и тем паче — моих экономических интересов».

— Сегодняшний день слишком хорош, чтобы быть правдой. — Думал Юрий: в очередной раз, вспоминая разговор, состоявшийся в узле связи. Его вызывал Корнеев, желая поскорее поделиться достигнутыми успехами. — Его мастера, изготовили пулемёт по схеме Гатлинга: правда, он был сделан в единственном экземпляре и вручную. Специально для его испытания, бала произведена пробная партия патронов — с бумажной гильзой. Во время, которого новинка показала свой норов — следовало дорабатывать всё: начиная от боеприпасов — давших более трети осечек; до самой картечницы (так в своё время, называли изобретение инженера Гатлинга). Но даже такой результат: вызвал бурю восторга у всех присутствующих на испытаниях. Во-первых, испытания проходили под дождём — когда ни один штуцер не мог выстрелить; во-вторых, не было закрывающего обзор порохового дыма. Да и стрельба велась просто бешеным темпом (так считали те, кто не видел в действии оружие егерей). Эпохальным это событие делало то, что было испытано скорострельное оружие, произведённое в этом времени и здешними мастерами. А недоработки — так это болезнь роста. Без неё ни у кого, ничего, никогда не получалось.

Даже поздно вечером: идя домой, Юрий прибывал в некой эйфории — снова и снова «смакуя» новость: пытаясь осмыслить её значение под разными точками зрения. Вот здесь, он и допустил свою главную ошибку на сегодняшний день. Гаврилову померещилось, что у дровяного сарая — стоящего возле дорожки, ведущей к дому, кто-то притаился. Но Юра, увлечённый размышлением — не стоит ли попытаться сразу делать более продвинутое в техническом плане оружие: не обратил на это внимание; продолжив идти без опаски. Через несколько шагов, он поравнялся со злосчастной постройкой — мысленно склоняясь к тому, что он прав: пытаясь хоть немного имитировать пошаговое развитие технического прогресса. И тут. Боковое зрение среагировало на движение, следом включились рефлексы и руки, сами блокировали сильнейший удар ножом — отводя его немного в сторону. Но толи противник в этот удар вложил много силы, толи виновата нога, скользнувшая по мокрому камню: а может всё вместе. В общем, нападавший устоял на своих ногах, а Витальевич, нелепо растянулся перед ним. Незамедлительно последовала новая атака. Юра не мог разглядеть лица нападавшего, а видел только тень, метнувшуюся к нему и навалившуюся на него всей своей тяжестью. Вражеское колено, больно врезалось в живот: а чудом пойманная рука с ножом, застыла в нескольких сантиметрах от груди. Противник кряхтел, силился вдавить холодную сталь в Юрино сердце — которое взбодрённое порцией адреналина, бешено, колотилось в груди. Гаврилов понимал, что долго он так не продержится. Ещё немного и уставшие мышцы рук начнут сдавать, по миллиметру уступая холодному жалу ножа, стремящемуся, во что бы то ни стало, обрезать его нить жизни. Да и кричать бесполезно. Никто не услышит: да и будут расходоваться силы необходимые для сопротивления.

Неизвестный враг, уверовавший в свою победу, поспешил — захотев удобнее перехватить нож. Седьмым чувством, угадав это движение: Юра, подловив инерцию, подтолкнул своим телом противника и, уходя на борцовский мост, сбросил своего убийцу потерявшего равновесие на землю. За этим, почти сразу последовал короткий улар правым локтём в голову: другая рука, одновременно выхватила из ножен охотничий нож. И когда Юрий окончил перекат — оказавшись на противнике: он несколько раз ударил противника в грудь. Тот захрипел, но всё ещё был живой.